– И как долго они еще останутся под арестом? – поинтересовалась Ивонна.

Маленькая француженка распахнула дверцу машины. Бутылка, из которой она пила, выпала при этом на мостовую и разбилась.

– Если Тод думает, что я буду ждать его здесь, то я буду... как это по-английски? Дура дурой – так, кажется?

Она соскользнула с сиденья и попыталась выпрямиться, держась за дверцу.

Она все же была слишком пьяна и упала бы, если бы я не подхватил ее и не поддержал.

– Вы, кажется, немного понимаете по-французски, – сказала она. – Я это уже заметила.

– Да, немножко. А также знаю португальский, итальянский, испанский, китайский и японский.

На мисс Сен-Жан это произвело впечатление.

– И где это вы все успели выучить?

Я честно признался ей:

– В старой части города красных фонарей в Гонолулу. Будучи мальчишкой, я там чистил сапоги и выполнял поручения прилежных девочек. Должен был как-то зарабатывать себе на хлеб.

Теперь уже я вызвал у нее жалость:

– Бедный мальчик! Значит, у вас было тяжелое детство?

– Ни в коем случае, – возразил я. – Мне каждый миг доставлял удовольствие. Просто я никогда не знал своего отца, а мать моя умерла, когда мне было лет пять.

Она так нализалась, что из моих слов до нее вряд ли дошла и половина. Но и пьяная она не потеряла своей привлекательности. И пока я вот так на нее смотрел, то невольно подумал, что простое белое спортивное платье, которое было сейчас на ней, должно быть, обошлось Хаммеру в двести долларов. Палантин из белого меха стоил еще тысячи две. А потом еще ее бриллианты...

– Бедный, бедный мальчик! Как это все печально, – продолжала лепетать она. При этом пыталась погладить меня по голове и чуть было не выколола мне глаза своим маникюром. – Бедный мальчик! Совсем один на белом свете. – Она отпустила мои плечи и чуть было не упала к моим ногам. Я вынужден был подхватить ее.

Бетти смотрела на все это с явным неодобрением.

– Теперь она уже повисла у вас на шее. Что вы собираетесь с ней делать?

– К сожалению, не знаю.

– Почему бы вам не засунуть ее обратно в машину? – предложила она. – У нее может возникнуть желание нажать на газ. Или снова вылезет. Насколько я знаю пьяных, она скоро начнет бродить как лунатик. Ну и пусть себе бродит!

– В этом районе? С мехом на плечах и с бриллиантами она не дойдет и до ближайшего перекрестка, как получит удар по голове.

– В таком случае, давайте затащим ее в полицейское управление.

Я покачал головой.

– Первый же полицейский, который ее увидит, посадит ее в отрезвиловку. А я ведь работаю на нее и на ее друга.

Ивонна сдунула прядь волос с глаза и с улыбкой посмотрела на меня.

– Знаете что?

– Что?

– Вы очень милый.

Этот эпитет, конечно, мало подходил к парню весом шести фунтов и ростом шести футов и двух дюймов, в жилах которого текла гавайско-ирландская кровь, с перебитым носом и ушами, похожими на кочаны цветной капусты.

Ивонна теперь буквально повисла на мне. Тело ее стало для меня сладким грузом. Я возвратил ее комплимент:

– А вы, Ивонна Сен-Жан, чертовски пьяны.

Глаза Бетти уже сверкали гневом.

– Так, так, – наконец выдавила она. – До отеля у нас дело не дошло, а теперь эта милая дамочка захочет лишить меня и бифштекса. Что ж, хорошо! Вам даже не нужно меня об этом просить. Я отправлюсь на вашей машине в контору. А вы делайте, что хотите. Погрузите ее и доставьте в проклятые апартаменты под крышей.