И тут дернул черт Касьяна-мужика:

    «Эх, послушай, ты, приказная строка,

    У меня звенят за пазухой гроши,

    Награжу тебя – пляши, пляши, пляши!»

    «Спятил!» – резонно рассудила она. «Тюфяк», словно торопясь подтвердить это, усмехнулся самым довольным образом. Впрочем, улыбка сразу погасла – вместе с воем.

    – Еще первый тур? А ты, значит, своего завалила?

    – Первый, – не думая, кивнула Анка. – Завалила.

    Взгляд долговязого внезапно стал иным: холодным и острым, как осколок льда. Не к месту вновь вспомнился проклятый Бумбараш.

    – А что? – дернулись бесцветные тонкие губы. – Пожалуй, подойдешь.

    – Куда? – совсем растерялась она.

    «Тюфяк» вновь ухмыльнулся:

    – А сюда! Когда во втором туре победишь.

    Он поправил сбившийся на сторону черный галстук, опять подмигнул.

    Звал «строкой» противно званию,

    Подлежит сие к поданию!

    Психов Анка опасалась и поспешила ретироваться.

    Из-за спины донеслось:

    – Это бои без правил, Анна Анатольевна. Вас обманывают – из смерти не возвращаются. У здешних боссов просто нет такой власти. Не надейтесь! Между прочим, с тем, кого вы называете Бумбарашем, сведут именно вас. Так и задумано. Ставки пока три к одному в его пользу.

    На ногах она все же устояла. А вот обернуться не решилась.

    5

    На сей раз руку ей подал сам благодетель. Не побрезговал; напротив, расплылся в улыбке, даже ногой шаркнул.

    – Не ошибся я в вас, барышня! Лихо вы его, лихо!..

    Анка дернула плечами, с тоской ощущая, как гаснет последний удар ненадолго ожившего сердца. Бой как бой, ничего особенного.

    – Еще две схватки – и финал. Продержитесь, надеюсь?

    Отвечать она не стала.

    Вторым ее противником был верзила сам себя шире, но справиться с ним оказалось много легче, чем с хамоватым качком, обладателем золотой цепи. Качок, по крайней мере, что-то умел, верзила же был просто силен до невероятности, потому и во второй тур прошел. Но против Анкиной одержимости сила – вульгарная сила, подкрепленная лишь горой плоти, – помочь не могла. Тем более что верзила до ужаса, до полного ступора воли боялся вида крови – не чужой, своей. Едва Анка это поняла, все прочее осталось делом техники…

    Колокол!

    Она поглядела на ринг-могилу, куда спускалась очередная пара. Подумала, обернулась к благодетелю-покровителю.

    – Самоубийца… Вы сказали…

    – Сказал, сказал! – охотно подтвердил тот. – Самоубийство, Анна Анатольевна, – смертный грех, посему данный господин… Вы его, кажется, Бумбарашем именуете? Так вот, ему придется драться с Вышибалой. Как правило, это победитель нашего междусобойчика. Если господину Бумбарашу повезет, через четыре года пригласим его на общих основаниях. А что? Мечтаете о должности Вышибалы? Я не против.

    Анка кивнула. Ставки три к одному. Ясно!

    Ах ты, милый друг, голубчик мой Касьян!

    Ты сегодня именинник, значит – пьян…

    Знакомый вой она услыхала сразу.