|
Он уже убивал ее.
Ничего сложного! Она умрет. Сейчас – и навсегда. Не узнает, что случилось с Максом, не увидит цветущих майских каштанов. Собственного надгробия и то больше не увидит. А ведь патруль стоял за углом!.. «Двадцать девять дней бывает в феврале, в день последний спят Касьяны на земле…» Реквием по Анне Стратичук. Колокол! Только бы успеть спрыгнуть первой!.. 8 – Нарушение! Нарушение Закона! Трель свистка до сих пор висела в ледяном недвижном воздухе. Сам свисток был намертво зажат в ладони. – Нарушение! Самоубийце обещали жизнь! Сюда, скорее! Нарушение!.. Так Анка никогда еще не кричала. Да где там кричала – орала, вопила, визжала, словно резаная. Бедняга Максик, вот бы у кого тебе поучиться! – Нарушение!!! Наверху отреагировали мгновенно. Крик, еще крик – и резкая ответная трель. Услыхали! Но не это главное. Бумбараш! Он ведь тоже слышит! – Всем оставаться на месте! – проревел над оградами мегафон. – Стреляем без предупреждения! Повторяю: всем оставаться… Слышит! Стекло треснуло. Не получилось твердого шага – и никакого не получилось. Белобрысый замер, согнулся, как от удара. Знакомо поникли плечи под полосатым тельником. – Незаконный поединок прекратить! – подтвердил неумолимый мегафон. – Выходить с поднятыми руками! Бумбараш покорно шагнул к лестнице, поднимая вверх руки, не думая, насколько нелеп этот приказ. На миг Анка представила, как белокурый гад пытается карабкаться по ступенькам с вытянутыми руками. Улыбнулась по-волчьи… Бои без правил! Прыгнула. …Первый удар – ребром ладони в основание черепа. И рывок на себя, прогибая обмякшее тело так, чтобы хребтом – об колено. Контрольного добивания не понадобилось. – Я победила! – Анка смотрела наверх, надеясь, что там ее слышат. – Я победила, победила, победила!.. 9 – Начальство ждет! – «Тюфяк» кивнул в сторону огромной черной машины, нелепо смотревшейся между могильных оградок. – Мой вам совет: соглашайтесь сразу. На все, что бы ни предложили. Анка кивнула, сдерживая вспотевшей ладошкой отчаянно бившееся сердце. Живое сердце. Холодно не было – на ее плечах каким-то образом оказалось широкое кашемировое пальто. – Сейчас, минутку… Дверца открылась. Тот, кого называли Велиаром, неторопливо выбрался на снег. Раскрыл портсигар, долго щелкал зажигалкой. – Кажется, договорились, – констатировал контролер не без интереса. – Тем лучше для вас, Анна Анатольевна. Анка не стала спрашивать почему. Неважно. Потом, все потом! Ладонь стиснула ледяную ручку дверцы… – …Нельзя туда! Нельзя! – Решительный голос прозвучал над самым ухом. – Сейчас вы ему ничем не поможете. Пальцы, сжимавшие ручку дверцы, разжались. «Скорая» рыкнула, тронулась с места. – Инфаркт, – горестно вздохнули рядом. – А ведь такой молодой! «Макс!» – беззвучно прошептала она, не в силах двинуться с места. |
