И Хеан лишь спокойно пригладил взъерошенные белые перья, старательно удерживая на своем лице бесстрастное выражение.

– Ей крыло сломали. Видишь, как мучается, бедная…

– А-а… – в глазах Викаимы мелькнуло сочувствие.

– Твоя просьба… – вернул он диалог в нужное русло. – Она несколько нарушает мои планы.

Девушка посерела и начала оседать на колени.

– Господин Ловец, молю вас… Я… мне нечего вам предложить и я могу лишь надеяться на вашу добросердечность… На ваше милосердие… Если вы мне откажете, мне придется покончить с этим самой… и…

– Ты пытаешься меня шантажировать? – с ленивой небрежностью уточнил он.

– Нет! Конечно нет, – поспешно возразила Викаима. – Но я… я не смогу же жить… Если эти… – она вцепилась в края разорванного лифа, удерживая их на месте. – Вы же знаете… наш устав… Мне не будет пути обратно… А если вы заберете мою душу… я смогу принести хоть какую-то пользу…

Хеан выдержал достаточно долгую паузу, откровенно наслаждаясь. Пожалуй, он растянул бы разговор, но время подгоняло. Да и демоны могли вернуться.

– Хорошо, – он изобразил легкое недовольство. – Конечно, это очень несвоевременно, но я тебя понимаю.

Она подняла мокрые от слез глаза.

– Так вы… согласны?

– Да, я же сказал. Встань, мне неудобно с тобой говорить. – Девушка послушно поднялась, будто завороженная змеей птица. – И сними платье. Мне нужно нанести на твое тело ряд знаков.

Викаима немного замешкалась, но все-таки беспрекословно потянулась к уцелевшим застежкам. Черная ткань мягко скользнула к ее ногам.

Хеан задумчиво повертел в руках позаимствованный кинжал, не обращая особенного внимания на зардевшуюся от смущения девушку. Да, с ритуальным клинком было бы куда быстрее и эффективнее, но хорошо, что хотя бы такой есть. С учетом ситуации жалеть о небольшой потере силы было недопустимой роскошью.

– Не шевелись, – приказал он, поднося острие к ямке между ключицами. – Процесс очень болезненный, но тебе придется терпеть.

Викаима молча кивнула и зажмурилась. Конечно, превратиться в неподвижную статую не получилось, ее колотил озноб, а грудь вздымалась от учащенного дыхания. Последнее несколько отвлекало Ловца. Вероятно, сказывалось остаточное воздействие напитка.

Хеан сосредоточился, собирая жалкие крохи неиспользованного до конца путевого заклинания и преобразовывая их. Лезвие кинжала подернулось черной дымкой. Ловец медленно, тщательно выверяя движения, провел клинком вниз, оставляя на смуглой коже глубокий кровоточащий след. Девушка слабо дернулась и прикусила губу, сдерживая невольный крик. Он едва заметил ее реакцию, продолжая чертить на коже сложный рисунок из сплетающихся над сердцем рун, с каждым новым изгибом углубляя разрезы. Капли теплой крови, стекая по клинку, обращались в черный пепел и облачной спиралью обвивали тело жертвы.

– Открой глаза! Тебе необходимо глядеть на меня.

Это не было частью ритуала. Но Хеану нравилось смотреть, как смешиваются в глазах обреченных боль и ужас, скрывая плещущиеся на самом дне остатки надежды. В ее взгляде тоже была надежда, несмотря на то, что она сама согласилась умереть.

Еще один штрих, и сложный рисунок завершен. Огоньки темного пламени устремились по кровоточащим разрезам, с каждым сполохом подбираясь все ближе и ближе к сердцу. Миг до удара. Голова кружилась от упоения властью и предвкушения запредельного, невыразимого наслаждения.

– Теперь ты должна мне помочь. Возьми. – Ловец сжал мелко подрагивающие пальцы на рукояти кинжала и сдвинул его так, чтобы острие оказалось прямо напротив центра соединившихся рун.