— Слова звучат печально, но когда я их слышу, мне хочется смеяться. Ты знаешь эту песню?

— Звучит красиво. Но нет, я не знаю ее, — ответил Анжей, зевая. — Что, кстати не является чудом. Я не знаю никаких песен.

— Совсем ни одной?

Он покачал головой. Его волосы задели её шею, и стало щекотно.

— В Торьяне людям не нужны песни, — ответил он с улыбкой. — Там поют только волки. Для нас песни... как там это слово? ...бесполезные.

— Бесполезные?

Вновь Саммер поняла, что до сих пор он мог её удивить. В одно мгновение все менялось, и она не знала, должна ли ужасаться или смеяться.

— Как же песня может быть бесполезной?

— Всё это лишь установленная картинка в твоей голове. Ты смеёшься над выдуманными историями. Или бессмысленно хлопаешь в такт как идиот. Всё это тебе не нужно, когда тебе нечего поесть, или не знаешь, где можешь поспать. Многое, что предпочитают городские жители, совершенно бесполезно в Торьяне. Поцелуи, например. Или вино, танцы. Это ведет только к любовной тоске, тяжелой голове и болеющим ногам.

— Поцелуи тоже? Тогда я не уверена, хочу ли туда.

— О, да, — ответил Анжей слишком серьезно. — Тебе понравится. Мы все носим маски и подстригаем волосы, чтобы выглядеть одинаково. Мы не тратим время на страхи и сомнения. Спокойно жить и мечтать запрещено. У нас даже есть стражи, которые приходят для того, чтобы отгонять кошмарные сны от дверей. И утром мы черными метлами сметаем поверженные сны с наших порогов.

Сегодня ей не хотелось спорить с ним по поводу правды. Намного проще было смеяться вместе с Анжей, и точно так же легко она забывала о своих страхах. Лишь только мелодии песен не хотели оставлять её в покое.

— Я не могу выбросить эту песню из головы. Она звучит, словно тяжелая утрата, будто я что—то потеряла. «Мое истинное бытие»... Может быть, я сама написала эту песню? Вероятно, я была певицей? Или может, я была влюблена в певца?

Анжей рассмеялся.

— Если ты и влюблена, — произнес он насмешливым голосом. — То только в меня.

В один миг лишь с одним взмахом ресниц её настроение переменилось. Она поднялась и покачала головой.

— Не будь таким высокомерным, Анжей, — рассердилась она. — Здесь всё ещё я решаю, в кого мне влюбляться.

— Да брось, Саммер! Признай это, я — хороший вор. Я украл твоё сердце, а ты даже не заметила этого.

— С чего ты это взял? Только из—за того, что мы поцеловались? Не воображай слишком много!

— Я просто знаю это, — непосредственно произнес он. — Кроме того, ты выдаешь себя каждую ночь. Когда тебе снятся плохие сны, ты ищешь мою руку.

Его голос приобрёл мягкое звучание, и Саммер ничем больше не могла ему возразить. Внезапно возникшее сомнение помешало воспротивиться. «Что, если он прав? Что, если я вообще не понимаю, что влюблена в него, ведь я вовсе не знаю, какого это — ощущать любовь?»

Анжей присел таким образом, чтобы они смогли смотреть друг другу в глаза. Естественно, он нравился ей. Всё в нем ощущалось знакомым, и одна лишь мысль о разлуке с ним ранила её.

— Поцелуй меня, Саммер! — попросил он. Когда губы коснулись его рта, её глаза закрылись. Целовать Анжея, словно тонуть в теплом озере. Она должна бы бояться утонуть, но всё же, вода имела вкус воздуха и меда, будто укутывала её в теплом коконе безопасности.

«Может быть, действительно, это влюбленность?» — размышляла она. — «Противоположность одиночества. Без груза объяснений и клятв».

И в то время как она ещё больше углубляла поцелуй, её руки путешествовали по плечам Анжея. Затем кончиками пальцев она проделала путь от рёбер до ключиц.