Грубая карикатура на Джефферсона Дэвиса с рогами дьявола и раздвоенным хвостом была нарисована известью на стене аудитории. Комнаты с высокими потолками занимали солдаты. Один из них обнаружил в шкафах профессорские мантии, и теперь разгуливал по коридорам, облаченный в темный шелк.

— Ищете штаб? — капитан ньюйоркцев, выдыхая запах виски, указал им на темневшие неподалеку в сумраке ночи здания. — Дома преподавателей, — он икнул и ухмыльнулся, когда из комнаты за его спиной раздался женский смех. Над входом кто-то мелом нацарапал: «Зал соитий».

— Мы захватили колледжский запас алкоголя и соединяемся с освобожденными кухонными девками, — объявил капитан. — Присоединяйтесь к нам.

Сержант ньюйоркцев предложил сопроводить Старбака к дому, где, по его мнению, находился штаб Секретной службы, тогда как нью-хэмпширские лейтенанты, выполнив свое задание, присоединились к празднованию ньюйоркцев. Сержант рассердился.

— У них нет ни малейшего чувства долга, — отозвался он о своих офицерах. — Мы в праведном походе, а не на пьянке! Они всего лишь служанки на кухне, едва вышли из детского возраста! Что о нас подумают эти невинные негритянки? Что мы ничем не лучше южан?

Но Старбак не мог посочувствовать несчастью сержанта. Он был слишком захвачен действующими на нервы мрачными опасениями, следуя по покрытой лужами дороге к ряду прекрасных освещенных фонарями домов. Лишь несколько мгновений отделяли его от встречи с братом и выяснения, был ли в действительности его бывший друг предателем. Старбаку также предстояло вести плутовскую игру, и он не был уверен, что сможет ее продолжать. Может, увидев лицо Джеймса, он лишится своей решимости?

Может, весь этот обман и есть путь Господень к возврату на праведный путь? У него засосало под ложечкой и сердце громко забилось в груди, его еще болевший от пыток Гиллеспи живот свело. Всего превыше: верен будь себе, подумал он, но это лишь поднимало вопрос Пилата. Что есть истина? Неужели Господь требует от него предать Юг?

Еще немного, и он бы повернулся и сбежал от этой дилеммы, но сержант указал ему на дом, ярко освещенный свечами и охраняемый двумя сжавшимися от ветра у стены из красного кирпича часовыми в синих мундирах.

— Вот этот дом, — сказал сержант и окликнул часовых. — У него есть там дело.

На двери мелом было начертано: «Майор Е.Дж. Аллен и штаб. ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Старбак почти ждал, что часовые преградят ему вход, но вместо этого они без лишних вопросов впустили его в приемную, увешанную гравюрами с видами европейских соборов.

Вешалка из из оленьих рогов была завалена синими шинелями и перевязями для сабель. Мужские голоса и звуки стучащих по фарфору столовых приборов исходили из находившейся слева от Старбака комнаты.

— Кто здесь? — прокричал голос из столовой.

— Я ищу… — начал было Старбак, но его голос слегка дрогнул, и ему пришлось повторить снова. — Я ищу майора Старбака, — крикнул он.

— А кто вы такой, черт подери? — в раскрытой двери появился низкий бородатый мужчина с резким голосом. Вокруг его шеи была повязана салфетка, а в правой руке он держал насаженный на вилку кусок цыпленка. Он окинул презрительным взглядом потрепанный мундир Старбака. — Вы что, жалкий мятежник? А? Так и есть, да?

Пришел выклянчить приличный ужин, так ведь, когда ваше жалкое восстание провалилось? Ну? Не молчите же, идиот.

— Я брат майора Старбака, — процедил Старбак, — и у меня к нему письмо из Ричмонда.

Задира несколько мгновений молча его рассматривал.

— Разрази меня Господь, — наконец удивлено выругался он.