Сделав последние распоряжения, он отправился в кафе, чтобы взять что-то к обеду и поесть в кабинете.

Питаться он предпочитал уединенно, что также являлось частью привычек приобретенных в спортивной юности.

Из-за ремонта пищеблока в соседнем крыле стилобата, в кафе сегодня образовалась очередь жужжащих, словно пчелы, офисных обитателей. И даже во время обеденного перерыва они не прекращали пялиться в планшеты с диаграммами финансовых показателей и обмениваться короткими фразами на только им понятном языке.

Чейну стоять в очереди не хотелось, поэтому он взял из автомата набор бутербродов, витаминизированной воды и отправился к себе.

В отделе эксплуатации было тихо. Мэнди – секретарша Гифсона, убежала обедать в вегетарианскую столовую, находившуюся через улицу. Цены там были ого-го какие, но она уверяла, что это того стоит.

Гифсон обедал из собственного судка, который ему давала жена. Но делал это на пятом этаже – в оранжерее, вход куда ему обеспечивало его служебное положение.

У Чейна, как заместителя, такого пропуска не было.

Вернувшись к себе в кабинет, он разогрел в мейдере витаминизированную воду, распечатал бутерброды и достал из ящика стола таблетки с протеином.

Красиво разложил все это на столе, но в этот момент зазвонил диспикер и Чейн ответил:

– Але.

– Эдвард Чейн? – уточнил незнакомый голос.

– Да, это я.

– Парень, оставь малышку Эмму в покое, если не хочешь неприятностей.

– А ты кто такой, чтобы впрягаться за нее? – в тон звонившему уточнил Чейн.

– Я тот, кто может устроить тебе проблемы. Это последнее предупреждение. Других не будет.

– Ну, так пойди и скажи это Эмме, чего ты мне звонишь? Я ей никто.

– Я все сказал.

– Ну и вали.

16

Домой в этот раз Чейн возвращался с запасом бодрости. Незнакомый хам, как не странно, раскрасил его день, такой обыденный и серый – похожий на десятки и сотни таких же дней.

Ну, кроме праздников, когда Чейн выбирался к родителям. Но там тоже все традиционно: как дела – хорошо. Если ли девушка?

Это мама всегда интересовалась. Ее беспокоило, что он, все еще один, хотя стал человеком самостоятельным и финансово независимым, а значит вполне мог обзавестись семьей.

Мама она и есть мама.

Отец больше интересовался тем, что у Чейна на работе. Его интересовали какие-то технические тонкости, что-то спрашивал про оборудование, про тепловые циклы. А про то, какие у Чейна отношения с начальством не расспрашивал и Эдди был ему за это благодарен.

Дома Чейна ждал сюрприз. Эмма оказалась дома и к его приходу, как могла, приготовила ужин из дорогих полуфабрикатов.

– Эй, а ты почему уже дома? – спросил Чейн заходя на кухню, где Эмма ожидала его перед заставленным тарелками столом.

На ней был фартук, которым Чейн не пользовался. Купил, чтобы был – так положено для кухонного уюта, но как-то обходился без него.

– Садись, оцени мои старания, – улыбнулась Эмма.

– Сейчас, только умоюсь и… нужно немного позаниматься.

– Опять будешь с машиной драться? Все остынет.

– Ничего, разогреем еще раз, – сказал Чейн и вышел в большую комнату, на ходу снимая пиджак. – Что-то я не видел сегодня у входа твоих охранителей.

– Они теперь на другой стороне улицы. У них микроавтобус и выдвижная мачта с камерой, – сообщила Эмма выходя с кухни и вытирая руки о фартук.

– Ух ты. В окна к нам заглядывать будут?

– Все, что им нужно они уже видели.

– А что им нужно? – уточнил Чейн, останавливаясь.