— Ну, раз на деревья лазить можно, — ответил я, —

пожалуй, я приеду.

Гармония вновь была восстановлена.

Через несколько минут Аля убежала домой. Тетя Мэри

уезжала на другой день рано утром и пустила Алю в сад

только попрощаться с товарищами. Больше я ее не видал.

В течение нескольких дней после того, спускаясь в сад

поиграть с мальчишками, я испытывал какое-то чувство

непонятной пустоты, и мне все казалось, что вот-вот из-за

угла появится худенькая фигурка Али. Но потом это

прошло. Жизнь заравняла мою первую душевную тре

щину, как впоследствии она не раз заравнивала другие,

гораздо более глубокие провалы.

Мазилово — маленькая, заросшая садами деревушка

возле Кунцева, под Москвой. На краю деревни — две

большие, вновь срубленные крестьянские избы с некото

рыми претензиями, рассчитанными на дачников: ставни с

резьбой, небольшие террасы сбоку. Вокруг домов — куд

рявые березы, а в домах — две семьи, приехавшие на лето

отдохнуть. Это наша семья и семья младшей сестры моей

77

матери — Чемодановой. Народу много, и притом все очень

молодого. В нашей семье пять человек детей, в семье

Чемодановых — трое. Итого восемь. Сюда надо прибавить

двух матерей, а также живущую с Чемодановыми старшую

сестру моей матери, тетю Юлю. Всего, стало быть, один

надцать. Впрочем, не совсем «всего». Правда, мой отец не

в счет — он остался на лето в Петербурге производить

опыты над кроликами в Институте экспериментальной ме

дицины. Но зато в нашей дачной колонии есть еще один

член, который бывает здесь бурными налетами: целую не

делю он сидит в Москве, но зато в субботу вечером,

тяжело нагруженный всякими пакетами, свертками, короб

ками, он бешено врывается в нашу тихую заводь, все

здесь сразу закружит, взбудоражит, взволнует, выведет

из равновесия, а в понедельник утром вновь исчезает от

нас на целых шесть дней. Этот необыкновенный двена

дцатый член дачной колонии в Мазилове—муж тети Лили,

младшей сестры моей матери, Михаил Михайлович Чемо

данов.

В обычные дни на неделе жизнь нашей колонии про

текает приятно, но прозаично. Подымаемся в семь часов

утра. Долго плещемся и балуемся за умыванием. В восемь

часов садимся за стол — внушительное зрелище: три жен

щины и восемь ребят. Целиком заполняем терраску од

ного из домов, где обычно завтракаем и ужинаем.  Д л я

обеда отведена терраска другого дома. За утренним зав

траком взрослые пьют чай с молоком, а мы, ребята, полу

чаем сырое молоко с вкусными филипповскими калачами.

Потом тетя Лиля — веселая, добрая, не лишенная юмора

женщина — идет заниматься хозяйством. Дает распоряже

ния кухарке по обеду, прибирает комнаты и постели, чинит

платьица и штанишки ребят. Тетя Лиля — очаровательное

существо, и она мне очень нравится. Я часто ловлю себя

на мысли: кого бы я больше хотел иметь в качестве «ма

мы» — мою мать или тетю Лилю? И, по совести, не могу

дать на этот вопрос вполне ясного ответа.

Тетя Юля обычно остается на террасе и начинает читать

газету. Потом она присоединяется к тете Лиле и моей

матери, которая часто помогает младшей сестре по хозяй

ству. Вплоть до обеда три сестры не перестают безустали

болтать о городских новостях, о детях, о знакомых, о

вздорожании молока, о служебных делах мужей, о новой

постановке в театре.