– Если кто-либо из Отрекшихся узнает меня, у меня будет шанс показать, что я не держу на них зла, – возразила Калия. – Что я не желаю изгнать их из мест, так долго служивших им домом. Я хочу, чтобы они остались там. И чтобы им ничто не угрожало.

Внимательно следивший за ней Андуин набрал в грудь воздуха и сосредоточился. «Свет, дай знать: не желает ли она им зла?» Нет, кости не откликнулись болью, подсказывая, что Калия Менетил замышляет какой-нибудь кровавый переворот. Ее стремления пребывали в полном согласии со Светом, которому служили они оба.

– Я уже связала себя узами доверия с теми, кого мы приглашали для бесед, – продолжала она. – И знаю архиепископа лучше всех на свете.

Это было правдой. Вдобавок, никто на свете не знал Калии лучше, чем Фаол.

– Я поговорю с архиепископом, – помолчав, ответил Андуин. – Если он согласится, соглашусь и я.

Калия просияла.

– Спасибо, – сказала она. – Для меня это значит больше, чем ты можешь себе представить.

Оставалось сказать еще одно – последнее и совершенно необходимое.

– У меня есть еще вопрос, и ответ на него для меня очень важен.

Калия опустила взгляд. Ее золотые – такие же, как и у Артаса, и у самого Андуина – волосы упали вниз, пряча лицо под блестящей вуалью.

– Я верю тебе, Андуин, – тихо сказала она. – Если чувствуешь, что должен знать ответ, спрашивай.

Андуин сделал глубокий вдох.

– Калия… есть ли у тебя сын или дочь? Есть ли у тебя наследник?

Глава двадцать пятая

Штормград

– Да, у меня была дочь, – так тихо, что Андуину пришлось напрячь слух, сказала Калия Менетил.

Этого было довольно, но Андуин молчал. Готова ли она рассказать об этом? Едва он перевел дух, готовясь сменить тему, молчание нарушила Калия.

– Ты должен понять… вообще-то мой отец был человеком добрым и понимающим. И только в одном – непреклонным, как скала: мужа мне выберет он, а я обязана согласиться.

Калия подняла голову, оторвав взгляд от рук, сложенных на коленях. Ее глаза цвета морской синевы были полны печали.

– В жизни я совершила много ошибок и приняла много неверных решений. Как и все прочие. Но решения, принятые нами, особами королевской крови, значат намного больше любых других, так как затрагивают намного больше жизней. Возможно, ты чувствуешь, что обязан найти королеву и родить наследника. Конечно же, твои советники захотят, чтобы брак оказался политически выгодным. Да, другие способны с этим жить. Но мы – дело иное. Обещай мне, Андуин: что бы кто ни говорил, что бы кто ни указывал, не женись вопреки воле собственного сердца!

Ее прекрасное лицо исказилось в гримасе тревоги и ярости, истина ее слов разила наповал. Однако Андуин понимал: в конечном счете он должен поступить так, как будет лучше для королевства.

– Не стану обещать того, чего могу оказаться не в силах исполнить, – сказал он, – но, как бы там ни было, твои мысли и чувства по этому вопросу полностью разделяю.

– Все мы делаем, что должно, – продолжила Калия. – Но я не была прямой наследницей. На мне не лежала та же ответственность, что и на тебе. Будь это не так, я согласилась бы без возражений. Но трон наследовал Артас, первенец, и, по мере того, как он рос, папа все больше сосредоточивался на нем. Казалось, они с Джайной будут прекрасной парой – брак по любви, и политических выгод немало. Казалось, все идет хорошо… но Артас отчего-то решил, что этот вариант небезупречен.

Опустив взгляд, Калия сделала паузу и вновь взглянула на Андуина.