«Как и я сам, – подумал Андуин. – Обоих нас обучили идти против своей природы, если понадобится».

Всадники сблизились, и вскоре он смог разглядеть Королеву-Банши отчетливее. Как он и требовал, Сильвана тоже была безоружна. Мерцание красных глаз из-под капюшона, сине-зеленая кожа в цвет мрачных сырых окрестностей, темные отметины под глазами, странно напоминающие следы слез… Она была прекрасна и смертоносна, словно ядовитый цветок Девичьих страданий.

Андуина обуревали противоречивые чувства – тревога, надежда, и, в первую очередь, гнев. Как рассказал ему Бейн, приказ к отступлению отдал Вол’джин, и Сильвана повиновалась. Но вправду ли так оно и произошло? Вправду ли иного выхода не было? Может, Сильвана попросту предала отца, бросив и его, и всех, кто был с ним на борту воздушного корабля, погибать в одиночку? А если так… пристало ли Андуину сейчас хотя бы мирно беседовать с ней?

Вспомнились собственные слова о Вариане Ринне, недавно сказанные тем, кто собрался перед Покоем Льва: «Он знал: Альянс важнее жизни любого – пусть даже короля». Что ж, Андуин знал это не хуже. Если сегодня все пройдет успешно, вскоре Альянс может ожидать такой мирной жизни, какой не знал с начала времен. Поэтому, что бы Сильвана ни сделала, Андуин был уверен: он идет верным путем. Что до всего остального… Порой и самый верный путь нелегок и опасен.

Сократив расстояние до десятка футов, оба осадили коней и помолчали, меряя друг друга взглядами. Кроме посвиста ветра, игравшего их золотистыми и серебряными волосами, скрипа седла да стука огромных копыт Верного, переступавшего с ноги на ногу, вокруг не было слышно ни звука. Сильвана и ее мертвый скакун сохраняли полную, неестественную неподвижность.

Повинуясь внезапному порыву, Андуин спрыгнул наземь и сделал несколько шагов к Сильване. Та подняла бровь и после недолгой заминки сделала то же – едва ли не с ленцой двинулась к нему. Теперь их разделяло не больше ярда.

Молчание нарушил Андуин.

– Вождь, – заговорил он, кивнув в знак приветствия. – Благодарю тебя за то, что откликнулась на мою просьбу.

– Маленький Лев, – гортанным, странно гулким голосом, свойственным всем Отрекшимся, проговорила Сильвана.

Эти слова уязвили Андуина больнее, чем следовало. Храбрая Эйрин, погибшая, спасая чужие жизни, звала его так от чистого сердца. В устах Сильваны прозвище, навевавшее теплые воспоминания, превратилось в оскорбление, и это пришлось ему не по душе.

– Король Андуин Ринн, – сказал он, – и теперь не такой уж маленький. Не стоит меня недооценивать.

Сильвана едва заметно усмехнулась:

– Однако все еще довольно мал.

– К чему оскорблять друг друга? Уверен, мы можем потратить время с большей пользой.

– Я так не думаю.

Сильвана откровенно наслаждалась ситуацией. Да, пожалуй, в сравнении с ней он вправду казался малышом. В конце концов, ее действия на Расколотом берегу – хоть по приказу, хоть без – обрекли на гибель самого Вариана. Что для нее его сын? Пылинка. Блоха. Мелкое неудобство.

– Ты это знаешь, – возразил он, не позволяя себе попасться на ее наживку. – Ты – вождь Орды. Ее члены храбро дрались с Легионом. К тому же, самый близкий тебе народ, Отрекшиеся, попросил тебя о том, что для них многое значит, и ты прислушалась к их просьбе.

Сильвана молчала, и взгляд ее оставался неумолим. Удастся ли достучаться до нее? «По всей вероятности, нет», – с тоской подумал Андуин. Однако сегодня он явился сюда вовсе не за этим.

– Это – не предложение мира, – продолжал он. – Всего лишь перемирие сроком на двенадцать часов.

– Об этом было сказано в твоем письме.