Все эти воспоминания были так свежи, что не приносили ему ничего, кроме боли, однако сколь же они были приятны! Возвращаться туда, где протекала их жизнь, Отрекшимся настоятельно не советовали. Теперь их домом был не Лордерон, а Подгород, подобно своим обитателям, более не нуждавшимся во сне, не знавший различий меж днем и ночью.

Раз или два Парквел украдкой пробирался в свой бывший дом и втайне пронес в Подгород несколько книг. Но однажды был пойман и строго отчитан. А книги конфисковали. «Память о человеческой истории нам больше ни к чему, – сказали ему. – Теперь для нас важна только история Подгорода».

С годами, при помощи искателей приключений, он смог раздобыть новые книги и каждой из них дорожил больше всего на свете. Но никакие авантюристы, ищущие золота или славы, не могли вернуть того, что ушло навсегда. Мина либо погибла, либо превратилась в бессловесное чудовище. А Филия, его красавица и умница, осталась человеком и, вероятно, была жива до сих пор. Но, если и так, только ужаснулась бы, увидев, что сталось с любимым папой.

Долгое время Парквел считал, что одинок в тоске о прошлом. Но вот Вельсинда основала Совет Покинутых, чтоб позаботиться о городе в отсутствие Темной Госпожи, и вскоре то, что родилось как насущная необходимость, сделалось – по крайней мере, для Парквела – чем-то гораздо большим. Здесь он обрел чувство товарищества. Здесь он узнал, что вовсе не все довольны бездумным служением. Возможно, Отрекшиеся не были живыми, однако и у них имелись свои нужды, желания и чувства, не находившие удовлетворения.

Вельсинда была уверена, что Сильвана скоро вернется и прислушается к тому, что скажет совет.

Парквел искренне надеялся, что она права, но не на шутку в этом сомневался. Ведь от Сильваны требовалось прекратить принуждать подданных к продолжению жизни против собственной воли, не заставлять неупокоенных отрекаться от прошлого.

Однако, как учит история, наделенные властью не любят идти на уступки, а если и идут, то разве что вынужденно.

И за все годы жизни и посмертия Парквел еще не видел случая, чтобы история ошибалась.

Глава тринадцатая

Дарнас

Андуин стоял в Храме Луны рядом верховной жрицей Элуны Тирандой Шелест Ветра и ее возлюбленным, верховным друидом Малфурионом Ярость Бури. Храм был исполнен безмятежности. Служители разошлись по делам, негромкое ритмичное журчание воды навевало покой, а статуя Хайдены, державшей над головой чашу, из которой струилась вниз, в лунный колодец, мерцающая жидкость, приятно ласкала взор.

Андуину вспомнился Храм света Пустоты. «Свет находит путь к нашим душам, – подумал он. – К душам всех и каждого. Для каждого подыщет сказание, лицо, имя или песнь, что найдет отклик в сердце. Называй его хоть Элуной, хоть Ан’ше, хоть просто Светом – неважно. При желании от него можно и отвернуться, однако от этого он вовсе не угаснет».

Тут он заметил, что Тиранда наблюдает за ним и едва заметно улыбается. Похоже, она все понимала.

– Жаль, что я не могу навещать ваш прекрасный город чаще, – сказал он вслух.

– Войны по природе своей удерживают нас вдали от мест, исцеляющих душу, – согласилась Тиранда.

Со вздохом отвернувшись от статуи, Андуин взглянул на супругов-правителей.

– В письме я в общих чертах описал природу предстоящей нам битвы, – сказал он. – Битвы за исцеление Азерот. Магни у вас еще не был?

– Пока что не приходил, – ответил Малфурион. – Мир наш велик. Хоть Магни и Вестник Азерот, однако пути его долги. После… после случившейся трагедии мы уже посылали в Силитус членов Круга Кенария.