Обрадованный тем, что Фаол его понимает, Андуин широко улыбнулся и продолжал:

– Мне показалось, что… с ними у нас меньше общего, чем с прочими расами Орды, несмотря на то, что многие Отрекшиеся некогда были людьми. А, может быть, именно из-за этого. Потому их отверг и Альянс, и те, кого они знали и даже любили при жизни.

– Страх – чувство сильное, – негромко произнесла Калия.

Что-то в звучании ее голоса и в ее осанке подсказывало, что ее долгий путь к невероятному спасению был страшен – возможно, страшен невообразимо. Крепко стиснутые на коленях, руки Калии заметно дрожали.

– Калия, – спросил Андуин прежде, чем успел остановиться, – как же тебе удалось остаться в живых?

Женщина подняла взгляд. Ее глаза цвета морской синевы, такие знакомые, хоть прежде они не встречались, снова напомнили Андуину о том, что она – сестра Артаса.

– Волею судьбы и милостью Света, – с печальной улыбкой ответила она. – Когда-нибудь расскажу. Просто все это еще… еще так свежо в памяти. И не только бегство и долгий путь, а… Понимаешь, я потеряла тех, кого любила.

– Понимаю, – кивнул Андуин. – Отца… и брата.

История эта была горькой, до жути кровавой. Полученный Артасом меч Ледяная Скорбь исказил его душу, а нашептывания Короля-лича шаг за шагом увели прочь с пути Света, и Артас, превратившийся в рыцаря смерти, не просто обратил жителей Лордерона в чудовищ. Воспользовавшись церемонией встречи, он убил своего отца, Теренаса, прямо на королевском троне.

Внезапно Андуин с замиранием сердца понял, что Калия Менетил, вполне возможно – да что там «возможно», наверняка! – присутствовала при этом убийстве. Какое чудо, что ей удалось спастись!

– Не только их, – сказала Калия, – но и других, кого я любила не меньше.

Король Штормграда изумленно поднял брови. Неужели у нее была и собственная семья?

– Понимаю. Прости, если я причинил тебе боль.

Андуин закусил губу, раздумывая, стоит ли продолжать. Словно почувствовав его затруднения, Калия слегка расправила плечи и устало улыбнулась.

– Не стесняйся. Спрашивай обо всем, что требуется. Всех ответов не обещаю, но на что смогу – отвечу.

– Должно быть, твой опыт встреч с нежитью просто ужасен, – тихо сказал Андуин. – Как же вышло, что вы с архиепископом настолько близки?

Калия несколько расслабилась и улыбнулась старому другу.

– Он помог спасти меня, – объяснила она. – А еще я его, понимаешь ли, вспомнила. Увидеть среди всего этого ужаса, в постоянном бегстве от множества тех, кого я любила, лишенных воли и разума, лицо того, кто остается самим собой… это было… – Она покачала головой, словно переживая те давние ощущения заново. – Казалось, сама надежда сделалась мечом, пронзившим меня насквозь. Но вместо того, чтоб ранить, она помогла пройти сквозь потрясение и боль туда, где я обрету исцеление. Так что для меня Отрекшиеся не были чудовищами. Они оказались друзьями. Вот Плеть, неуклюжие, спотыкавшиеся на каждом шагу твари с лицами покойных друзей, – те действительно стали чудовищами.

Похоже, Фаол был искренне тронут ее словами, и Андуин задумался, слышал ли он все это раньше. Взяв Калию за руку, архиепископ нежно погладил здоровую человеческую кожу иссохшими мертвыми пальцами.

– Дитя мое, – сказал он.