Закончив, она кивнула Парквелу Финталласу, стоявшему рядом. Тот откашлялся и заговорил о женщине, что была воином при жизни и в посмертии, до того самого дня, как ее изрубил на куски сквернобот. Воспоминания ширились, будто рябь на поверхности пруда – от тех, кто стоял наверху, к Министрам, за ними – к Слушающим, а затем заговорили и в толпе.

В тот давний жуткий день, когда вернулся Артас, многие потеряли родных; семьи, где не погиб никто, были редкостью. Теперь многие Отрекшиеся обзавелись новыми семьями и дорожили названными родными, как кровными, хотя совсем не знали друг друга при жизни.

Слушая, Вельсинда продолжала вспоминать своего друга Тивана и, несмотря на печаль, была довольна. Скорбели все, однако никто не плакал. Никто не возмущался несправедливостью судьбы. И, самое главное – никто не злился. Опыт показывал, что злость Отрекшимся вредна. Многие и без того не отличались ясностью мысли, поскольку их мозги в той или иной мере пострадали от разложения, а злоба мутила воду так, что и не разобрать, куда плывешь.

Кое-кто из жителей Подгорода возмущался ролью, взятой на себя Советом Покинутых, но Вельсинда твердо стояла на том, что это всего лишь временная мера. Должен же кто-то обеспечить подвоз припасов и замену утраченных конечностей!

– О боги, – сказала она однажды на общем митинге, – да если бы сейчас в эту дверь вошла наша дорогая Сильвана, я бы с великой радостью сказала: «Привет тебе, Темная Госпожа, нам так тебя не хватало! Прошу, возьми правление нашим великим городом на себя! Это так утомительно!»

В служанках она готовила еду, ухаживала за больными, мыла ванны, выносила ночные горшки – словом, делала то, что нужно. И сейчас с удовольствием отошла бы в сторону, уступив место тем, кто лучше разбирается в делах правления. Она уже забыла, когда ей в последний раз удавалось просто посидеть на берегу, наслаждаясь тихим, покойным журчанием зеленых каналов…

Мысленно упрекнув себя в рассеянности, она вернулась к настоящему и, когда последний из собравшихся умолк, окинула взглядом толпу.

– Как я горжусь всеми вами и теми, кто отдал Орде все, что мог! Спасибо вам, что собрались сегодня здесь.

На этом церемония завершилась. Толпа начала редеть. Вельсинда молча смотрела вслед расходящимся. Ей было очень жаль, что Сильвана не приняла приглашения… однако этого следовало ожидать.

– Верховная Правительница Вельсинда, – негромко окликнули сзади.

Вельсинда обернулась.

– О, защитник Гнилостень, – с радостным удивлением сказала она. – Как хорошо, что ты здесь. Я… так значит?..

Защитник королевы покачал головой.

– Нет. Королева занята неотложными делами, но прислала меня с тем, чтобы узнать, что происходит в ее отсутствие, и сообщить вам, что в скором времени намерена прибыть. Она очень сожалеет, что не смогла присутствовать на сегодняшней церемонии.

– О, как любезно с ее стороны! Очень рада это слышать, – заговорила Вельсинда, погладив его по плечу. – Я уже стара и давно научилась читать между строк. Леди Сильвана опасается повторения истории с Гнилессом. Но не тревожься. Мы – просто группа сознательных граждан, вроде сторожей, присматривающих за домом, пока хозяйка в отъезде. Отчего бы тебе не задержаться до вечера? Мы с радостью расскажем обо всем, что пытаемся сделать. А может, желаешь чайку?

Нет, Вельсинда не пила жидкостей, однако заваривать чай, вдыхать его аромат, держать в руках горячую чашку очень любила.