Она уже расстегнула его брюки и открывала упаковку презерватива, когда он развернул ее и прижал к стене. Ее блузка перелетела через его плечо, а вслед за ней и бюстгальтер.

– Сбрось туфли, – скомандовал Шейн, стягивая с нее брюки вместе с трусиками. Раздев ее, таким образом, догола, он скользнул рукой меж ее ног и застонал от осознания того, насколько она была готова принять его.

– Я же говорила. – Она сорвала с него рубашку и впилась зубами в его плечо. – С тобой еще не все кончено, черт возьми.

Он погладил пальцем у нее за ухом, и она запрокинула голову, открыв его губам шею. Он поднял ее, и она обхватила его ногами, предоставив свободный доступ к себе. Шейн не преминул этим воспользоваться, войдя в нее одним мощным толчком.

Ее тихий возглас так сильно возбудил его, что пришлось замереть на какое-то мгновение.

– Не шевелись, – хрипло потребовал он. Стоило ей произнести его имя своим жутко сексуальным шепотом, достаточно было тяжело задышать, и он кончил бы.

– Мне нужно. – Она задвигала бедрами, и у него все поплыло перед глазами.

– Боже, Дэни, не сейчас. – Крепко сжав ее, Шейн заставил ее утихомириться, но она выдохнула его имя, и он почувствовал, что пропал. Как всегда, когда он оказывался с ней. Пугающее и просто всепоглощающее ощущение.

– О, Шейн, – произнесла она так, будто чувствовала то же самое. Она была мокрой и горячей и засасывала его так глубоко в пучину наслаждений, что он не видел пути назад. Не хотел отступать. Это был не только секс, теперь он знал это наверняка. Это было сердечное и духовное единение, и он хотел было сказать ей об этом, но она вцепилась в его волосы и прикусила нижнюю губу, оттягивая ее до ощущения сладкой боли. Потом отпустила губу и лизнула укушенное место, тогда как он снова и снова входил в нее, а ее бедра бились о стену, производя ритмичный шум, что подвело его к самой вершине.

Мысли покинули его, остались только ощущения. Жар и влага, глубокое и всепоглощающее наслаждение.

– Дэни, я собираюсь…

Но она взорвалась первой. С его именем на устах она кончила в мощных, конвульсивных судорогах, и он тут же присоединился к ней. Потом у него подогнулись колени, и они сползли на пол тесно сплетенной, мокрой от пота обнаженной массой.

– Боже, – едва смог вымолвить Шейн. – У тебя есть лицензия на такое общение?

Дэни перекатилась на спину и уставилась в потолок. Даже будучи совершенно обессиленным, Шейн почувствовал, что что-то не так. Приподнявшись на локте, он заглянул ей в лицо:

– Отчего у меня такое ощущение, будто мы занялись сексом, не помирившись после непонятной мне схватки?

– Это не был секс для примирения, это был просто секс.

Ладно, он явно ничего не понял насчет схватки. Черт, ему это не нравилось.

– Иди сюда.

– Ты всегда обнимаешься и болтаешь после секса?

– Я не решился бы назвать лежание на полу с голыми задницами обниманием.

Повернув голову, Дэни одарила его долгим взглядом. И он вынужден был сдаться.

– Нет, обычно я не обнимаюсь и не болтаю после секса.

– А почему со мной не так, Шейн?

Хотелось бы ему знать. Она заворочалась и отвернулась, и Шейн повернул ее к себе.

– Если бы у меня был ответ, было бы гораздо проще, но…

– Я знаю, все не просто.

– Я работаю над этим. Клянусь, работаю.

Она долго на него смотрела, потом кивнула и прижалась головой к его груди. Подарок. Она была редким, драгоценным подарком. Притянув и прижав ее к себе, Шейн, в свою очередь, уставился в потолок, гадая, что же с ним происходит, что он не может, просто сказать ей все, как есть.