Слава Богу. Было бы еще лучше, если бы эту новость сообщил ей Шейн. Он был с ней, пока обрабатывали рану, снова держал за руку, убирал волосы с ее лица и улыбался ей, но она уже изучила его и сейчас, видела в его глазах полную опустошенность.

Он винил себя во всем.

После нее, его самого повели на рентгеноскопию, после чего занялись его сломанной лодыжкой, а также обработали все ушибы и ссадины на его теле. И он не вернулся к ней.

В палату заглянул Ной, чтобы справиться, как она. Сказал, что отвезет ее домой, когда она будет готова, пусть, мол, зайдет за ним в палату Мэдди.

Но ей не нужен был Ной, ей нужен был Шейн, черт возьми.

– Я уже вполне могу встать, – отмела Дэни возражения медсестры, которая вздохнула и отступила, качая головой.

Дэни прошлась на ватных ногах и выпрямила колени. Больше никаких обмороков. Нужно было собраться с силами, чтобы призвать Шейна к здравомыслию или вытрясти из него чувство вины. Любым способом.

Палата Мэдди была третьей по коридору от ее палаты. Перед дверью на стуле сидел Ной, а Броуди нервно расхаживал взад-вперед.

– Она спит, – объявил он Дэни.

– Операция прошла нормально? – Мужчины переглянулись, и у нее свело живот от страха. – Что?

– Пуля раздробила ключицу и повредила мышцы. Врачи не знают, насколько восстановится подвижность руки.

– О Господи, – прошептала Дэни.

– Ладно, пошли, – сказал Ной, мягко взяв ее под руку. – Отвезу тебя домой, тебе нужно отдыхать.

Дэни позволила ему вывести ее в коридор.

– Я хочу поговорить с Шейном.

Ной вздохнул.

– Дэни…

– Веди меня к нему, или я сама отправлюсь его искать.

– Ему нехорошо, Дэни. Он винит себя во всем.

– Я могу ему помочь.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я люблю его.

Ной долго смотрел на нее, а потом кивнул.

– Скажи ты что-нибудь другое, и я не согласился бы. Пошли. – Он развернул ее и повел к выходу, но перед дверью остановился. – Он вряд ли захочет тебя слушать.

– Я знаю.

– Он сделает все, чтобы оттолкнуть тебя.

– Не беспокойся. На самом деле, я намного крепче, чем кажется.

Похоже, он немного успокоился.

– Я верю тебе. – Ной вывел ее наружу, где в тени темнел чей-то силуэт. Человек подпирал плечом стену, небрежно скрестив руки, хотя чувствовалось, что внутренне он очень напряжен.

– Господи, Ной, это же Шейн!

– Она хотела тебя видеть.

– Она должна быть в постели. – Шейн схватил прислоненный к стене костыль и, поковылял к ним навстречу. Выйдя из тени на свет, он взял Дэни за руку. Лицо у него было бледное и напряженное.

Ной поцеловал Дэни в щеку и оставил их наедине.

– Тебе не следовало выходить. – Шейн повел ее назад в больницу. Но перед входом в палату Дэни решительно воспротивилась:

– Подожди.

– Дэни…

Броуди нахмурился, заметив их.

– Боже, Шейн, усади ее.

– Я пытаюсь!

Дэни положила здоровую руку на плечо Шейна:

– Я не хочу сидеть.

– Дэни.

– Мне нужен ты, Шейн.

Он закрыл глаза.

– Я не могу. Я не в силах. – Он повернулся. – Пойду, приведу Ноя.

Она смотрела ему в спину с болью за него.

– Шейн.

Он замер, но не повернулся к ней.

– Ты так и не сказал, что тоже любишь меня… Я могла бы сказать, будто мне жаль, что у меня вырвалось это признание, но это не так.