Но могла видеть. И от того, что она увидела, у нее замерло сердце. Шейн прыгнул на Мишель, и они оба полетели вниз, упали на крыло и, отлетев, исчезли из ее поля зрения.

Дэни на мгновение закрыла глаза, и под веками вспышками замелькали видения, как выдержки из ее дневника. Она появляется на торжестве матери и наталкивается, причем буквально, на Шейна. Целует его в кладовой. Сияющая ямочка на щеке, когда он улыбался ей. Каждый раз, он приходил ей на помощь…

– Шейн. – Она села, охнув от боли в руке, и обнаружила, что находится рядом с шасси.

Все колеса были спущены.

Пол под ней плавно вращался, и она оперлась на него руками, чтобы обрести опору, и тут ее ослепил резанувший по глазам белый свет и раздался громкий лязг.

– Она здесь!

Вслед за этим ее взяли на руки и прижали к груди. Это был Шейн. Моргнув, Дэни посмотрела на него:

– Ты тоже умер?

– Нет. – Он покачал ее на руках. – И ты жива.

Дэни моргнула, и все предметы проявились в нужном фокусе. Огромные двери ангара были открыты, и через них вливался солнечный свет.

Свет.

Везде было полно полицейских, а на носилках лежала Мэдди, и над ней склонились два фельдшера «скорой помощи» и Броуди.

– Она…

– Тоже жива. Господи, Дэни, когда она выстрелила в тебя…

– Она не попала. Думаю, я знала бы, если бы она подстрелила меня. – Но в его глазах она прочитала нечто другое, поэтому опустила взгляд на свою руку. О-па. Рукав был мокрым, и с пальцев на пол капала…

Кровь.

Рядом с ней тоже оказался фельдшер, который оторвал рукав, явив ее взору отвратительное кровавое зрелище…

Пулевое ранение.

– Ого!

– Дэни?

Да, так ее звали. Но это и раздражало ее. В ушах вдруг зазвенело, потемнело в глазах…

Когда у нее закатились глаза, Шейн понял, что она потеряла сознание.

– Давайте ее, – сказал фельдшер и подхватил ее на руки. Они провезли ее на носилках мимо полицейских, которые разбирались с Мишель, что-то оравшей насчет ее «драгоценной малышки». Напуганный и обеспокоенный, как никогда, Шейн желал, чтобы кто-нибудь заставил ее заткнуться. Один из полицейских волок ее чемодан, в котором, как знал уже Шейн, находилось тело Кэтлин.

Преследовавшее Дэни мертвое тело.

Броуди следил, как в машину «скорой помощи» грузили носилки с Мэдди. Он глянул на бледного и угрюмого Шейна.

– Как она? – спросил Шейн.

– Еще дышит, а Дэни?

– Пуля зацепила руку.

Как всегда, крутой и мужественный Броуди кивнул, однако в глазах его застыло такое выражение, будто он вот-вот утратит всю свою крутизну.

Если что-то случится с Мэдди…

Шейну еще предстоит пройти через все это: чувство вины, муки, терзания.

Позже.

Сейчас нужно было беспокоиться о жизни.

– Я хочу видеть ее, – настаивала Дэни. Она сидела на койке в палате отделения неотложной помощи во второй раз за два последних дня зашитая, перебинтованная, накачанная болеутоляющими лекарствами и спорила с медсестрой. – Мне необходимо увидеть Мэдди.

– Она спит.

Ну что ж, отлично, что спит. Жива, и это прекрасно.

– Она справится.

– Она перенесла операцию. Она справится с этим, – согласилась медсестра.

Слава Богу. Было бы еще лучше, если бы эту новость сообщил ей Шейн. Он был с ней, пока обрабатывали рану, снова держал за руку, убирал волосы с ее лица и улыбался ей, но она уже изучила его и сейчас, видела в его глазах полную опустошенность.