– Сделай одолжение, – прошептал он, и она прижалась к нему и обвила руками его шею.

Шейн все прижимал ее к себе, как будто был не в силах оторваться.

Потом их глаза встретились, и его губы медленно расплылись в улыбке. Но улыбка была печальной, такой печальной, что у Дэни защемило сердце. Потом он наклонился и поцеловал ее. «Поцелуй, который говорит: извини, мол, но я не могу больше оставаться с тобой. Разрывающий мое сердце поцелуй…»

Она прилипла к нему. Только на секунду, как сказала она себе. Ей нужна была только одна секундочка, но секунда превратилась в две… а потом они стали тереться друг о друга, тяжело дыша, гладить друг друга и все больше распалялись при этом.

Это было какое-то сумасшествие. Это было неправильно. А ей было все равно.

– Во сколько ты летишь? – выдохнула Дэни, как только он запустил руку под блузку и сжал ее грудь.

– Не помню. – Шейн гладил большим пальцем ее сосок. – Я плохо помню даже, как меня зовут. Дэни, чем мы, черт возьми, занимаемся?

– Прощаемся точно так же, как начинали все это. – Она задрала вверх его рубашку и начала целовать его твердую грудь.

Прерывисто дыша, Шейн достал свой сотовый телефон.

– Мэдди? Во сколько я лечу? Через час? Прекрасно, спасибо.

Бросив мобильник на столик, он увлек Дэни к дивану и, легонько подтолкнув, завалил ее на него.

– Это безумие, – прошептал он ей в ухо.

– Я знаю, но не могу остановиться. Прошу тебя, не останавливайся.

– Нет, никаких остановок. – Ее блузка полетела через его плечо, за блузкой последовал бюстгальтер. Он уставился на нее. – Господи, ты потрясающая!

– Ладно, не болтай. Я не смогу толком попрощаться, если ты будешь болтать, как…

Дэни замолчала, потому что в этот момент он принялся сосать один из ее сосков и дразнить пальцами другой.

– Такая потрясающая, – невнятно пробормотал Шейн, не выпуская сосок изо рта. – Извини, не могу прекратить болтать. – Ее туфли, брюки и трусики последовали за остальной одеждой, и она оказалась полностью обнаженной под ним. – Или ласкать тебя… - Он проник в нее пальцем и застонал, обнаружив, насколько она мокрая. Приник лицом к ее животу. – Господи, Дэни! Ты убиваешь меня. Каждый раз…

Шейн осыпал поцелуями ее живот, бедра, пощипывал, покусывал, превращая ее в предвкушающую, дрожащую от желания сплошную массу трепещущих нервных окончаний… Прощание. Это было прощание…

– Неужели ты действительно можешь уйти от этого? – Раздвинув ее ноги шире, Шейн примостился меж ее бедер, чтобы иметь лучший обзор. – Неужели можешь?

– Я… не знаю, Шейн. Я чувствую себя совершенно голой.

– Я люблю, когда ты голая. – Он осторожно вводил в нее палец. Раз, другой, и она не смогла удержать слетевший с губ тихий вскрик.

Дэни лежала раздетой, совершенно раскрытой перед ним, в то время как он был полностью одет. Но затем на смену его пальцам пришел рот…

А потом оказалось, что у него очень внушительная эрекция…

Все это ввергло ее в беспамятство, а потом еще раз, когда кончал он. Понадобилось некоторое время, но она медленно приходила в себя. В тесных объятиях, лицом к лицу, с бешено колотившимися сердцами.

Как одно целое.

Почему их сердца могли биться как одно, а их образы мыслей и души не могли?

Не будут.

Глава 25

Единственное, что получила Мэдди в наследство от родителей, были хорошие гены. Она старалась использовать эти гены наилучшим образом. Особенно в такой день, как сегодня, когда она все еще чувствовала себя уязвленной из-за произошедшего накануне вечером.