Он любил такое состояние. Что-то вроде эйфории, когда в теле возникает необычная легкость, а скорость течения мыслей увеличивается неимоверно. За секунду успеваешь проанализировать десятки возможных вариантов развития ситуации. Так было и сейчас.

Тонколицый шагнул вплотную к выходящему из номера парню, обвил рукой крепкую шею и резким движением, на себя и вниз, сломал тому шейные позвонки. Одновременно он вскинул оружие и нажал на курок. С начала атаки прошло не больше секунды. Грудь второго убийцы вспенилась кровавыми фонтанчиками. Четыре пули легли точно в десятисантиметровый круг, перерезав пижонский, с отливом, галстук и раздробив верхнюю пуговицу пиджака. Убийца отлетел к окну и сполз на пол. Тонколицый быстро оглянулся, втащил второго парня в номер и, аккуратно уложив у встроенного шкафа, прошил безвольное тело короткой очередью. На всякий случай.

Затем он подобрал ключ, вышел в коридор и, заперев за собой дверь, постучал в соседний номер.

— Сейчас я спущусь вниз, а вы пойдёте следом. Кстати, не советую делать глупости. Ты ведь хочешь умереть быстро и безболезненно? — Посредник только успел закончить немудреный монолог, когда в дверь постучали. — Это мои ребята. Пусть приглядят за тобой. А то ещё попробуешь убежать. Впусти, — скомандовал он подручному.

Веня открыл дверь. На глазах изумленного посредника спина «гориллы» превратилась в кровавое месиво. От попадания пуль тот дергался, словно через его тело пропустили электрический ток. Когда же Веня рухнул, громко ударившись головой о ковер, посредник к своему ужасу увидел на пороге не Колю и Митю, а Тонколицего, сжимающего в руке «узи». Из среза глушителя лениво сочился дымок.

— Тук-тук, — недобро улыбнулся Тонколицый, входя. Небрежно отпихнув ногой труп Вени, он запер дверь. — Всем, кого не видел, доброго утра.

Посредник молча наблюдал за Тонколицым. Тот прошёл к столу, заглянул в сумки, опустился в кресло и, достав сигареты, закурил. Автомат он положил себе на колени. Слишком низко, чтобы посредник смог мгновенно дотянуться.

— До сих пор глупости делали вы, — растянул в ухмылке губы Киноактер. — Теперь наша очередь. Не возражаете? Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.

Посредник послушно присел в предложенное кресло, — чересчур мягкое, быстро не вскочишь, — и тоскливо посмотрел в сторону окна. Парни должны встревожиться, что он не появляется слишком долго. У них хватит ума сообразить: дело неладно. Вчетвером-то они уж как-нибудь завалят этих двоих проныр.

— Вы совершенно напрасно ждете своих друзей, — продолжал издеваться Киноактёр. — Я имею в виду тех ребят, что остались караулить нас в двух «девятках». Ве-нечка, должно быть, как раз их догнал. Спросите у него.

Киноактер кивнул на труп и засмеялся. Тонколицый, однако, не разделял веселья приятеля.

— Ближе к делу, — спокойно сказал он. — Мы хотим знать четыре вещи. Первая: что это за акции? Вторая: кто заказчик? Третья: вчера в квартире была ещё одна группа. Нам хотелось бы узнать, кто ее послал? И, наконец, четвертая: кто тот парень, которого мы вывезли вчера из квартиры?

— Он жив? — не теряя самообладания, поинтересовался посредник.

— Разумеется, жив. Мы, в отличие от вас, держим слово.

— Я тоже его держу. Не моя вина, что заказчику понадобились ваши головы. Заказчика, как вы понимаете, я вам назвать не могу. Насчет второй группы не имею ни малейшего понятия. Акции? Акции как акции.