Завизжали истошно тормоза. Не обращая на них внимания, я в который раз ударил бедное животное каблуками, словно шпорами. На мгновение мне показалось вдруг, что Ласточка испугается движущегося барьера, остановится и я, пролетев десяток метров по воздуху, грохнусь об асфальт и сломаю себе шею. Но отступать уже поздно. Еще один удар. Сильнее первого. Ха-ай!

Это был королевский прыжок. Не сомневаюсь, никто из невольных зрителей ничего подобного не видел ни разу в жизни. Нам посчастливилось, что машина оказалась сравнительно узким „жигулем“. Через более широкий „Москвич“ или; того хуже, иномарку Ласточке перескочить не удалось бы. На взлёте она задела задними копытами крышу машины, но каким-то чудом выровнялась и пустилась галопом по Тверской к Красной площади. За моей спиной визжали тормоза. Глухо ударил металл о металл, посыпалось стекло. Оглянувшись через плечо, я увидел, что на перекрестке образовался приличный затор. Бесцветный, стоя на подножке „Нивы“, смотрел мне в спину.

У меня не возникло сомнений в том, что убийцы найдут способ объехать внезапно возникшую на их пути преграду, однако на это у них уйдет минуты три. А это означает, что разрыв между нами увеличится как минимум до полукилометра.

Да, я знаю, надо было бросать лошадь и убегать во дворы, но в тот момент мной руководило вовсе не рацио, а элементарная боязнь за собственную жизнь. Страх нашептывал на ухо: уноси ноги так далеко, как только можешь. Время — главный козырь. И потом, ФСБ — организация очень могущественная. Если им понадобится, они оцепят центр за несколько минут. Мышеловка захлопнется. Мое спасение — толпа. Всё время среди людей, избегать пустынных и даже малолюдных мест. Только в этом случае я могу рассчитывать на спасение.

Откуда мне было знать, что оранжевый автомобиль уже проскочил Тверской бульвар, свернул на Никитскую и несется, настигая нас, со скоростью больше сотни километров в час к Газетному переулку. На крыше машины вращается голубой „маячок“, ж другие водители прижимаются к обочине, уступая дорогу „сумасшедшему ездоку“.

А тем временем на Манежной площади, перекрывая Тверскую, разворачивалась серая милицейская цепь».

Как только всадник промчался мимо, водитель «БМВ», прихрамывая, прошёл к машине, сел за руль и ударил по газам. Напротив мэрии он снова остановился. Отсюда ему хорошо была видна вся улица до самой Манежной площади.

Андрей нажал кнопку звонка, несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая тяжелое дыхание. Открыли почти сразу же. Белобрысый худосочный, хотя и жилистый парень, наверное, ровесник Андрея, смотрел прямо, не скрывая настороженности.

— Что нужно? — не слишком приветливо поинтересовался хозяин.

— Вы — Степан?

— Ну, предположим.

— Павел вам звонил, — начал Андрей.

Парень улыбнулся. Улыбка у него была приятная, открытая.

— Ты — Андрей, да?

— Андрей.

— Проходи. — Степан шагнул в сторону. — А где Пашка?

— Его… — Андрей замялся. Он не очень-то хорошо представлял себе, как станет объяснять Степану, что Павла несколько минут назад застрелили. Здесь, в подъезде. Не поворачивался у него язык. — Его задержали на работе. Что-то важное.

— А, ну ясно.

Квартира у Степана оказалась приличной «двушкой», с вместительной прихожей и довольно большой кухней. В кухню хозяин и пригласил гостя.

— Понимаешь, старик, в комнате Машка с малым нянчится.