— Вдвоём? — изумился Андрей.

— Прикажешь туда полк тащить? — хмыкнул Макс, поднимаясь. — Из-за двух каких-то заср…цев? Управимся. «Броник» наденешь?

— А ты?

— Я его только на крупные операции надеваю. Он же тяжёлый, как холодильник. Была охота столько железа на себе таскать.

— Ну, тогда и я не буду, — покачал головой Андрей.

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Макс. — Тогда поехали.

«Вечер становился всё гуще. Будто кто-то добавлял чернила в родниковую воду небосвода. По горизонту ещё тянулась ярко-алая, с примесью рыжины, полоска заката, но и она с каждой минутой казалась все менее отчетливой. Растворялась в темноте грядущей ночи.

По проспектам и улицам потекли длинные реки красных огоньков — „стоп-сигналов“ автомобилей. Водители включали фары, насыщая вечернюю сырость электричеством. — Город отдавал накопленную за день энергию. Рекламы и вывески вспыхивали неоном. Жёлтый свет окон лился на тротуары. Даже темные от осенних дождей стволы деревьев уже не производили впечатления ущербности, как днём. Напротив, в желтом неоновом мареве они казались стройнее и благороднее. Над городом повисло золотистое зарево, словно бы старавшееся отпугнуть черного всадника ночи.

Я смотрел сквозь поднятое стекло „БМВ“ на спешащих людей. Их лица стали совсем иными. Из глаз исчезало напряжение ушедшего дня. Они, как бабочки, стряхивали с себя кокон замкнутости и настороженности.

— О чём ты думаешь? — спросил садящий за рулем машины Сергей Борисович.

— О том, как вечер преображает людей, — ответил я.

— Да? — Мафиозо притормозил, посмотрел в окно и усмехнулся. — Чепуха. Дешевая романтическая ерунда. Это тебе только кажется. Они точно такие же, как и раньше. Абсолютно такие же, если не хуже. Им сейчас страшно даже больше, чем днем, поэтому-то они и стараются выглядеть „крутыми“ и смелыми. Никто из них не любит ходить по улицам вечером.

— Ты циник, — ответил я.

Мафиозо усмехнулся и резко свернул к обочине. Остановил машину:

— Давай попробуем подойти к кому-нибудь из них. Увидишь, сразу ускорят шаг. Эти их храбрые позы рассчитаны на недотёп, вроде тебя. Настоящего „крутого“ парня они не обманут.

— Поехали. — Я смотрел прямо перед собой.

— То-то. — Он нажал на газ, и „БМВ“ послушно набрал скорость. — Ты готов драться? — спросил Сергей Борисович, поглядывая на меня в зеркальце заднего вида. Я промолчал. — Мне не нравится твое настроение, — продолжал мафиозо. — Я хочу быть уверен, что там, когда придется делать дело, ты не наложишь в штаны и не распустишь нюни, а будешь вести себя, как настоящий „крутой“ мужик.

— Смотря что ты понимаешь под словами „крутой мужик“, — ответил я.

Зачем спрашивать, когда ответ известен заранее? Я хорошо понимал, что имел в виду Сергей Борисович. И, признаюсь честно, предстоящее мероприятие — „дело“ — пугало меня. Внутренне я не был готов к тому, чтобы выстрелить в человека, даже если он бандит, удерживающий в заложниках женщину. Любимую мною женщину.

На словах все довольно просто.