Сергей Борисович сделал еще один шаг вперед и оказался практически на линии огня. Он двигался как-то… очень мирно. В нём не было угрозы. Так кошки смотрят совсем в другую от заинтересовавшей их живности сторону. Пока не придет время. Мафиозо с безразличным видом привалился плечом к стене. Ему нужен еще один шажок, понял я. Один крохотный шажок. Надо потянуть время.

— Можешь её убить, это уже не имеет значения. Я пришёл за твоей головой.

Тимофей буравил меня взглядом, но в его глазах не было жизни. Глаза истекающего кровью животного — вот что я видел. Он умер раньше смерти.

— Я убью тебя, — сказал наконец Тимофей. — А с Тучей мы как-нибудь договоримся.

Его палец лёг на курок. И в этот момент Сергей Борисович быстро шагнул вперед, мгновенно вскинул оружие и выстрелил. Девятимиллиметровая пуля прошила голову Тимофея насквозь, разбрызгав по стене кровь, мозги и клочки волос. Ирина закричала, и я, отшвырнув бесполезный автомат в сторону, бросился к ней, обнял и прижал к себе.

Тимофей еще несколько секунд стоял у стены, тараща на нас бессмысленные мёертвые глаза, а затем мягко завалился на бок.

Ирина дрожала всем телом, а я гладил ее по непослушным волосам и бормотал:

— Всё. Всё. Всё уже кончилось. Всё уже хорошо. Всё позади.

Господи, как же я люблю эту женщину!

Она вдруг схватила мое лицо в ладони и начала целовать, жарко и быстро. Щёки, губы, подбородок.

— Я знала, что ты придешь, — шептала Ирина сквозь слёзы. — Я все время знала. Я так ждала тебя.

Сергей Борисович опустил пистолет, из ствола которого вился дымок и, подойдя к убитому, поднял его оружие. Щелкнул затвором. Выброшенный патрон отлетел в сторону и звонко ударился о стену.

— У него оставался ещё один выстрел, — сказал мафиозо. — Иван, он мог тебя убить.

— Кто этот человек? — спросила Ирина, поворачиваясь и настороженно глядя на Сергея Борисовича.

— Это… мой хороший знакомый, — подумал я и добавил: — Я ему должен. Очень много должен.

— Я не понимаю… — Ирина растерянно смотрела то на меня, то на Сергея Борисовича.

Мафиозо покрутил пистолет в руках, бросил его на пол и сказал:

— Ну вот что, мальчики и девочки. Вечер вопросов и ответов проведете чуть позже. Скоро здесь будет очень много народу. Нам надо уходить.

Я посмотрел на Ирину, кивнул:

— Пойдём. Он прав.

Мы поднялись наверх. Ирина плохо держалась на ногах, и мне приходилось поддерживать её за плечи. Она с ужасом смотрела на следы бойни, иногда отворачивалась и утыкалась мне лицом в грудь.

Сергей Борисович шагал впереди с пистолетом в руке и внимательно посматривал по сторонам. В его походке, фигуре, в том, как он держал голову, отчетливо сквозила ленивая грация зверя, обходящего свои владения.

Мы вышли за ворота и направились к машине.

Уже выезжая на шоссе, я заметил вдали отблески синих „маячков“.

— Чёрт! — невольно вырвалось у меня.

Сергей Борисович посмотрел в зеркальце заднего вида и усмехнулся:

— Не волнуйся.

— Еще бы мне не волноваться. Нашу машину могли заметить, — сказал я.

— Конечно. Скажу даже больше: её НАВЕРНЯКА заметили.

— И ты так спокойно говоришь об этом?

— Разумеется. Свидетели ничего не скажут милиции.

— Почему?

— Они понимают: может наступить день, когда уже им придется нажимать на курок. Жизнь — престраннейшая штука. К ней очень быстро привыкаешь, а она начинает выбрасывать коленца.