— Что передала?

— Ну, о вашем звонке.

— Ага, хорошо. Умница. — О звонке, так о звонке. — Ещё кто-нибудь звонил?

— Какой-то мужчина. Спросили Петра Алексеевича. Я предложила, чтобы перезвонили на ваш сотовый номер, но они сказали, что лучше позвонят позже, когда вернётся Пётр Алексеевич.

— Умница, — пробормотал я, пролетел в ритме вальса через фойе и рывком распахнул дверь кабинета. Пиво сняло напряжение наполовину прожитого дня, захотелось сделать какую-нибудь глупость. Впрочем… на сегодня, пожалуй, достаточно.

В ногах бушевал ветер, толкая моё промокше-подмёрзшее тело вперёд. Провальсировав к столу, я рухнул в кресло. Очень захотелось спать, но это-то точно было лишнее. Не мог я позволить себе начинать первый самостоятельно-хозяйский день со сна в кабинете.

Деловито вошел Валера, держа в руках длинный лист компьютерной распечатки.

— Вот, — сообщил он гордо, протягивая листы мне.

— Спасибо. — Я туповато посмотрел на распечатку. — Что это?

— Список жильцов дома. Квартиры идут по порядку, разобраться несложно.

— Шустро…

В списке было много любопытного. Фамилия, имя, отчество, возраст, метраж квартиры. Всё это могло пригодиться.

— Да у них там защита совсем детская. Первый класс, первая четверть. Баловство! — Валерка махнул рукой. — Пойду трудиться дальше. На благо народа, так сказать.

— Иди, иди, — поддержал я, изучая список.

Тэ-экс, посмотрим, посмотрим. Что можно отсюда выкачать? Нужная нам квартира. Прописана одинокая пенсионерка. Понятно, ей одной в трёхкомнатной тесновато. Странно, что до „божьего одуванчика“ пока ещё не добралась толпа хищных маклеров и налоговая инспекция. Кто у нас живет „над“? Семья. Три человека. Муж, жена, ребёнок. А „под“? Пятеро. Ничуть не легче. Квартира справа? Какой номер-то?

Я пытался вычислить номер квартиры справа, но получалось медленно и со скрипом. Мысли упрямо сползали к запотевшей хрустальной рюмочке. Огурчик маринованный болгарский на вилочке. Маленький, хрустящий, из холодильничка. Тьфу, чтоб тебя! Номер, номер, номер. Рюмка. Номер. Вот, вроде нашел. Ага. Мужчина какой-то. Возраст: сорок два. Квартира однокомнатная. Надо будет проверить. Хрюкнул старенький селектор,

— Иван Владимирович, — прохрипел он изменённым практически до полной неузнаваемости голосом Танюшки. — Это снова тот мужчина.

Я снял трубку.

— Алло!

— Пётр? — спросили на том конце трубки. Интересно, с чего Танюшка взяла, что это мужчина? Голос у говорящего был тихий, почти шёпот. Такой невесомо-безликий. Сказать наверняка, что это мужчина, я, например, не решился бы. — Алло, это Пётр?

— Допустим. — Подобный ответ прозвучал лучше, нежели долгие объяснения о том, куда, собственно, делся Пётр и почему он делся именно туда. К тому же мне было легче. В обличье Петра я мог быть резким и бескомпромиссным. Одним словом, таким, каким я сам не смогу быть никогда. — Мы можем вам чем-нибудь помочь?

— Твой персональный номер не отвечает, пришлось звонить по общему. Слушай внимательно, Пётр, — ответил голос. В нём вдруг прорезалась зловещая развязность. — Сегодня днём этот твой придурок компаньон подрядился сделать одну работенку. Так вот, я хочу, чтобы вы немедленно отказались от неё. Ты понял? Прямо сейчас позвони и откажись. Не устраивай напрягов. Ни мне, ни себе, ни своим людям. Ты хорошо понял?

— Кто говорит? — спросил я, быстро трезвея.

— Совет: сделай то, что говорят, и всё закончится хорошо, — добавил голос.