Иван подбежал к «девятке» и упал на колени. Опустив руку, он прижал раненого, не давая ему подняться, и сразу же почувствовал под пальцами горячую влагу.

Убийца быстро и деловито зашагал к ним, оставив, однако, дверцу машины открытой. Оружие он держал в поднятой и вытянутой руке. Ветер раздувал его плащ, и со стороны этот человек напоминал персонаж американского боевика о гангстерских сороковых годах. Он не боялся, очевидно, зная, что после девяти здесь довольно безлюдно, жители уже разбредаются по домам, а «собачники» уходят на пустырь.

Женщина попыталась вылезти из машины, но Иван толкнул ее обратно, а сам упал на Петра. Еще две пули прошли над самой его головой и с жестяным грохотом продырявили дверцу. В этот момент дорожку огласил могучий лай. Иван приподнял голову. У соседнего подъезда стоял мощный как танк ротвейлер. Его хозяин, низкий бородатый очкарик, внимательно смотрел в сторону убийцы.

Тот сбавил шаг, затем повернулся и побежал к машине. Судя по всему, расправу он решил отложить на потом. Взревел двигатель, и машина рванула по дорожке. Ротвейлер припустил следом.

— Джерри, ко мне! — крикнул хозяин, направляясь в нашу сторону. — Джерри!

Пёс остановился в двух шагах от «девятки», облаял для порядка лежащих на земле людей и, приблизившись, принялся обнюхивать Ивана.

— Джерри, к ноге! К ноге, я сказал! — Бородач ухватил пса за поводок, оттянул в сторону. — Эй, с вами всё в порядке? — поинтересовался он, глядя на поднимающегося перепачканного землей и кровью Ивана.

— Вызовите «скорую» и милицию, — ответил тот, кряхтя. — У нас здесь раненый.

— Хорошо, — кивнул бородач, с любопытством оглядывая неподвижно лежащего Петра. — Сейчас.

Он потрусил к подъезду, а Иван, повернувшись к сидящей в салоне «девятки» женщине, спросил:

— Вас не задело?

— Нет, — ответила она с дрожью в голосе.

«Её бил озноб. Хотя кого бы не трясло после подобного? Лично меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. За всю мою жизнь в меня ещё никогда не стреляли.

— Если хотите, можете подняться ко мне домой, — предложил я. — В квартире тепло.

— Нет, спасибо, — ответила девушка. — Приедет милиция, понадобятся свидетели. — Она помолчала несколько секунд, затем спросила: — У вас есть сигареты?

Голос её звучал весьма апатично. Сказывался пережитый шок. Я порылся в карманах, достал пачку, протянул ей. Трясущимися руками она выудила сигарету и пошаталась прикурить. Огонек зажигалки выплясывал танец юродивого.

— Дайте. — Я взял зажигалку, щелкнул клавишей.

Сказать по правде, у меня получилось ненамного лучше, но всё-таки через минуту совместных усилий наши попытки увенчались успехом. Пока девушка прикуривала, я успев её рассмотреть.

Знаете, никогда Пётр не отличался избытком вкуса, но тут. Девушка была очень хороша. Лицо красивое, тонкое и такое… знаете… словно светящееся изнутри. Вы ведь понимаете, что я имею в виду? Достаточно хрупка. Пальцы тонкие, изящные. Глаза… даже не знаю, как передать то ощущение, которое возникло, когда я заглянул ей в глаза. Они были не просто карие, а почти вишнёвые, тёплые, и в них плясали золотистые искры. Губы тонкие, чуть-чуть припухлые. Из-за них миловидное лицо казалось трогательным, беззащитным. Медно-рыжие непослушные волосы короткого каре создавали ощущение задора.

Понятно, почему к поспешил, погасить зажигалку?

— Что с Петром? — спросила она чуть хрипловато.

Пётр лежал неподвижно, запрокинув голову. Он дышал, но дыхание было слабым, сбитым.