— Не бухги. — Тонколицый подумал. — Мне тоже не нравится, что они обнаружили пролом так быстро, но это ещё не повод впадать в панику. В конце концов, мы предусматривали подобный поворот событий и знаем, как действовать.

— Вот именно, — подал безразлично голос четвёртый — Суровый.

Рыхлый проглотил крутящееся на языке ругательство. Суровый выполнял в группе те же функции, что и он. Киллер. Устранитель.

— Это риск, — гавкнул он, словно выматерился. — Наверняка теперь увеличат количество охраны.

— За те деньги, которые тебе платят, не то что пару лишних человек — полк можно завалить, — с прежним безразличием в голосе парировал Суровый.

— Нет, — Тонколицый улыбнулся и покачал головой, — вы оба не правы. Лишние люди — лишние уши. Никто не заинтересован в огласке. Скорее всего они снимут двух-трёх человек с других постов — скажем, из подъезда — и поставят их в квартиру. Но ведь это для тебя не проблема, Шустрик? Если проблема — ты только скажи. Мы быстро найдем человека на твоё место. От двух миллионов долларов мало кто откажется. Сейчас знаешь сколько среди нашего брата безработных? Тем более что и работенка не слишком пыльная.

— Не проблема, — не слишком, впрочем, охотно признал Рыхлый-Шустрик. — Просто я не люблю, когда меня используют как пешку. Эта тварь — наш заказчик — будет сидеть в тени, а мы для него каштаны из огня таскать.

— А кто любит? — не оборачиваясь, пробормотал Молчаливый.

— Но именно за это нам и платят большие деньги, — напомнил Киноактер. — И потом, пешки частенько выходят в дамки.

— О чём ты? — не понял Шустрик.

Киноактёр и Тонколицый переглянулись. Суровый тоже ухмыльнулся. У Молчаливого напряглась спина. Он внимательно прислушивался к разговору.

— Да о том, что инкогнито имеет свои плюсы для обеих сторон. Мы не знаем заказчика, но ведь и он нас не знает тоже. — Тонколицый продолжал улыбаться, только теперь улыбка у него стала неживой, застывшей, как капля воды, превратившаяся в сталактит. — Я думаю, стоимость бумаг должна быть гораздо больше нашего гонорара. Так что мешает нам хорошенько рассмотреть их, прежде чем передать заказчику? А там, кто знает, может быть, выяснится, что нам эти бумаги куда нужнее.

— Ну да? — Шустрик обвел всех присутствующих взглядом — не издеваются ли? Похоже, никто не шутил. — А посредник? Он-то знает, кого нанимал. Заложит как миленький.

Суровый оскалился в неприятной гримасе, должной, очевидно, символизировать усмешку, и подмигнул коллеге.

— Разве это может остановить ловких и умных парней вроде нас?

— Бросьте. — Рыхлый-Шустрик посерьёзнел. Он, может, и был человеком недалеким, но дураком-то его никто бы не назвал. — Парни, на нас накинутся обе стороны.

— Не волнуйся, — спокойно произнес Киноактёр. — У нас мозгов, что ли, нет? За нами никто гоняться не будет.

— Почему?

— Потому что гоняться станут за ребятами из моего любимого «Холодца».

— «Холодка», — поправил Молчаливый, глядя на компаньонов через плечо.

— Не придирайся к словам.

— Мы заставим этих парней побегать, — спокойно заговорил Тонколицый. — Их видели у дома, они спецы по проникновениям. Нужно всего лишь дать правильный толчок тем, кто будет искать. И мы, кстати, — он кивнул на Молчаливого, — уже кое-что предприняли в нужном направлении.