Информация, представленная Иваном, оказалась точна. За ковром действительно обнаружился пролом примерно полтора на два. Вокруг — темный слой копоти и «кудряшки» сгоревших обоев.

Несколько секунд мафиозо созерцал разобранную стену, затем повернулся к Володе, распорядился:

— Оставь здесь пару ребят.

— Папа, ты же говорил, что нельзя набирать много народу, — напомнил тот.

— Я помню, что говорил, — раздраженно заметил Сергей Борисович. — Снимешь двоих с постов в подъезде. Тех, что на соседних этажах. И пошли людей проверить все квартиры, прилегающие к «нашей». Сверху и снизу.

— Но мы уже…

— Пошли людей! — вдруг яростно прошипел мафиозо.

— Хорошо, папа. Как скажешь.

Сергей Борисович повернулся к Призраку, спросил задумчиво, словно говорил для себя:

— Почему они ушли? Ещё только час. Работа не окончена.

Тот пожал плечами, ответил спокойно:

— Скорее всего их кто-то предупредил.

— Я тоже так думаю. И это не наши. О квартире никто, кроме меня и вас, не знал. Остается «Холодок». — Он подумал, затем посмотрел на подручных. — Володя, я хочу знать, где находятся сейчас эти люди. Займись.

— Хорошо, папа, — кивнул тот.

— Ты, — повернулся он к амбалу, — посмотри за дверью.

— Понял.

— Идите, — Сергей Борисович проводил взглядом Володю и амбала, затем покосился на Призрака и, едва разжимая губы, произнес: — Проследи за ними. Если что-нибудь заподозришь, сразу доложи мне.

Призрак молчал, внимательно глядя на Сергея Борисовича. Он хотел напомнить, что в его обязанности не входит следить за кем бы то ни было. Его наняли совсем для другого. Но телохранитель знал своего босса лучше, чем любой из друзей. Он видел Сергея Борисовича и в моменты «деловых встреч», и когда тот, оставаясь «один», сбрасывал маску «крутого». Мафиозо привык к Призраку, как привыкают к собственной тени. Сейчас Сергей Борисович был таким, каким охранник видел его крайне редко. Казалось, что из спины мафиозо извлекли стальной несгибаемый хребет, а вместо него вставили велосипедную цепь. Вокруг его глаз резко обозначились морщины. Линия губ также потеряла обычную жесткость, стала дряблой, расплывчатой. Однако голос Сергея Борисовича остался прежним, мягким, с таящимися где-то в глубине стальными нотами. Крепко сжав телохранителю запястье, мафиозо чуть от-страненно сказал:

— Ты единственный человек, которому я могу доверять. Остальные спят и видят, как бы сожрать меня и самим занять мое место. Если бы «взломщики» оказались в квартире, я бы не просил об этой услуге. Но боюсь, дело обстоит хуже, чем мне казалось. Я уважаю тебя и ту работу, которую ты выполняешь, однако сейчас у меня нет иного выхода. Считай это личным одолжением.

По едва заметным паузам между словами можно было понять, насколько тяжело дается Сергею Борисовичу эта просьба.

— Ладно. — Призрак кивнул, хотя и с неохотой.

— Я у тебя в долгу, — улыбнулся сухо мафиозо.

Он не любил одолжений. Вспоминал слова героя одного фильма: «Одолжения убьют тебя быстрее пули». Но сейчас ему приходилось одалживаться. Ведь от этого могла зависеть его жизнь.

«Это последнее, что я делаю, — подумал Сергей Борисович. — Перед Богом клянусь, последнее. Всё. Устал. Нужно уходить. Обессилевший хищник — не хищник. Он — добыча. Жертва».

В его мире всё менялось с нереальной, калейдоскопической скоростью. Короли за несколько часов опускались до пешек, а пешки вырастали в ферзей.