— Эй! Кто здесь?

На мгновение в голове возникла четкая картина: из темноты на звук его голоса изумленно оборачиваются призрачные тени — Петр, он сам, еще кто-то безликий. Они переглядываются, спрашивая друг друга беззвучно, глазами: «Кто этот орущий придурок?» — «А-а-а, это я». — «Ты? А чего орёшь?» — «Боюсь, наверное». — «Ну тогда, может, врезать тебе… где он?., а вот… этим обломком по темечку?» — «Ну врежь». И черное привидение, подхватив с пола искореженную железяку, невесомо плывет к двери.

В ушах звенело комариным писком. Иван протянул руку, нащупал пальцами клавишу выключателя и вдавил ее в стену. Ярко — из-за разбитых плафонов — вспыхнул свет. Хлынул в разгромленное помещение, мгновенно заполнив комнаты, словно пробивший днище корабля потнк. Резанул по глазам как бритва.

Иван сморщился, отвернулся. Ему вдруг захотелось съежиться и опуститься на корточки. Он успел заметить ЭТО, прежде чем отвел взгляд. Шаркающий звук исходил от мысков мужских туфель, покачивающихся в полусантиметре от пола и задевающих уголок бумажного листа, торчащего из груды разбитой аппаратуры. А еще он успел зацепить самым краешком сознания плащ. Свой собственный плащ.

Иван пошел вперед, слепо, заслоняя глаза от яркого люминесцентного света ладонью. На просвет она была красной, словно вареный рак. Или кровь. Да, думать о крови сейчас было куда уместнее. Под подошвами его туфель, словно высохшие кости, хрустели обломки пластика, радиодетали, стекло.

Остановившись рядом с удавленником, Иван убрал от лица ладонь и поднял взгляд. На него уставились мутные, затянутые белесой плёнкой глаза, вылезшие из орбит. На почерневшем от крови лице выделялись фиолетовые губы и просунутый меж ними, прикушенный темный язык. На подбородке повешенного запеклись бордовые потеки крови. Это был Дима. Вокруг шеи электронщика змеей обвился черный глянцевый шнур. Он тянулся вверх, где второй его конец цеплялся за стальной полоз подвесного потолка.

«Ты ошибся, Димка, — подумал Иван. — „Взломщики“ оказались не только убийцами, но еще и убийцами безжалостными, жестокими». Димку не пытали — во всяком случае, одежда не была порвана. Электронщика просто казнили. Спокойно и деловито.

Ивану стало жутко. По его спине скользнула влажная, липкая ладонь страха. Он поймал себя на мысли, что вид мертвого тела не вызывает у него практически никаких эмоций. Ему даже не было жаль Димку в том смысле, в котором обычно понимают жалость. Не захотелось заплакать. Он не воспринял смерть как смерть. Что-то было не так. С ними со всеми произошло что-то ужасное. Привыкание к смерти — страшное привыкание. Он еще не был уверен, что у него хватило бы духу хладнокровно убить другого человека, но пропасть эта была всего в двух шагах.

Иван потянулся к Димке, намереваясь вытащить удавленника из петли, но тут же отдернул руку. Рано или поздно сюда приедет милиция. Нужно, чтобы к моменту их появления все оставалось на своих местах. Может быть, им удастся обнаружить отпечатки пальцев? Черт! Иван застонал от злости. Какие отпечатки? ЧЬИ отпечатки найдут эксперты на ЕГО плаще? Их, конечно, заинтересует, почему на повешенном чужой плащ. Но откуда им знать, что плащ чужой? Неоткуда. Но вот давешний капитан-следователь наверняка не сидел сложа руки, навел справки. Ему, несомненно, известно и о фирме «Холодок», в которой работает Иван, и сотрудниками он тоже наверняка поинтересовался. На предмет «запасных» подозреваемых. Прочитав оперативную сводку, капитан обязательно уцепится за убийство Димки. Значит, не поленится съездить в морг и, конечно, опознает плащ. Ведь именно этот плащ был вчера вечером на Иване.