Некоторые сотрудники ЧК тоже вызывают весьма обоснованные подозрения. А именно:

Михайлов Николай, из бывших студентов. Указал в анкете, что учился за счет земства. На самом деле — платил отец, акционер банковского общества, ныне покойный.

Иванов Михаил, указывает, что из рабочих. На самом деле — работал в местной кадетской газете.

В милиции.

Начальник — Красников Виктор. Политически малограмотен, склонен к меньшевизму.

Сотрудники:

Лаврентьев, Петр — бывший царский пристав!

Деньков, Прохор. Урядник!

Ни тот, ни другой своего прошлого не скрывают.

В образовании. Пока что проверена школа села Зарное.

Директор — Весников Николай Венедиктович. Абсолютно аполитичен. Не видит врагов народа, окопавшихся рядом.

Учителя:

Ростовцева, Вера Николаевна, ее кузина — Ростовцева Ксения. Из помещиков. Владеют флигелем.

Чарушин, Виктор Иванович. Бывший гласный городской Думы, бывший глава местной земской управы, бывший председатель уездного комитета Временного правительства.

Пронина, Анна. Ученица, председатель отряда скаутов…'

Дочитав до Чарушина и Анютки, Иван Палыч потер переносицу. Анюта! Скауты! До детей уже добрались! А Чарушин, что же, теперь в школе? Хотя, почему бы и нет? Человек он грамотный…

Так! Не все еще:

«Гладилин Сергей Сергеевич!»

Ого!

«…председатель Зареченского уисполкома. Читает и говорит по-французски! Возможно — шпион Антанты».

В этом месте Семашко громко захохотал — от души, до слез прямо! А, отсмеявшись, замахал руками:

— Этот ваш Озолс… он что же, всех там арестовать собрался? Прыткий парнишка. Хо! Гладилин французский знает! Эка невидаль — Лонжюмо! Вон, ты, Феликс Эдмундович, по-польски говоришь… и по-литовски тоже.

— Да я и вообще поляк! И с Пилсудским в одном классе учился.

— Вот! Значит — подозрительный. И смех, и грех!

Закашлявшись, Дзержинский прошелся по кабинету и нервно забарабанил тонкими пальцами по подоконнику:

— Смех-то смехом… Ну, Яков, холера ясна! Друг называется… И где он такого черта нашел? Наверное, в этой своей Англии… Что, товарищи, смотрите? Да, да, Петерс до революции в Англии жил. На родственнице Черчилля женился! Но, как только у нас революция — тут же и прискакал, надо отдать должное. Ну, Якова я придержу… А вот Озолс… вдруг да он Троцкому бумагу напишет? Может ведь, холера, вполне. Зареченск — прифронтовая зона, «белые» рядом. Лев Давыдович как наркомвоенмор, там за все и отвечает. Zgoda (Ладно)… Напишет — будем думать, как отбиваться. А, товарищ Семашко?

— Именно так, Феликс Эдмундович! Именно за этим я к тебе и пришел.

Сделавшись чрезвычайно серьезным, Николай Александрович повернулся к доктору:

— Ну, что ж, Иван Палыч. Теперь позволь непосредственно к делу. Мы с Феликсом Эдмундовичем решили послать в Зареченск комиссию. Не от ЧК, а от Совнаркома! Владимир Ильич одобрил. Ты будешь там замом председателя по медицинским вопросам.

— Понял.

— Председателем же назначен сам управделами, Михаил Петрович Бурдаков, надежнейший и проверенный товарищ!

Вот тут Иван Палыч чуть не упал со стула. Надо же — Бурдаков! Хотя… может, оно и к лучшему.

— Михаил Петрович прекрасно разбирается во всех финансовых делах, — дальше взял слово Дзержинский. — Тем более, и Зареченск он хорошо знает — бывал.

Бывал, бывал… да уж…

Уж кого- кого, а Гробовского с Аглаей он точно вытащит! Хоть в этом подмога…

— Товарищ Бурдаков ежедневно будет телефонировать Совнаркому, — председатель ВЧК понизил голос.