— А пока что мете сказать?

— Думаю, браунинг. Знаете, маленький такой, женский…

— Значит, кто-то должен был слышать выстрелы!

— Не факт! — Иван Палыч покачал головой. — Стены тут толстые, портьеры. Тем более, если цыгане пели. У них сейчас, по-моему, антракт… Нет, вряд ли кто слышал. Разве что здесь в коридоре… Да и то — вполне могли приять за звук вылетевшей из шампанского пробки.

— Н-да-а… — глаза-буравчики задумчиво уставились на стол.

— Еще кое-что! — доктор подозвал чекиста. — Взгляните-ка… Вон, на правой щеке…

— Помада! — склонившись, воскликнул Шлоссер.

— Помада, — Иван Палыч кивнул. — Ярко-красная, скорее всего — английская… Отпечаток был четкий… но стерли…

— Да, я видел на салфетке… Значит, точно — женщина. Главное, и денег не взяла!

— Скорее всего, торопилась.

Закончив свои дела, доктор загляну в соседний кабинет, к Гробовскому, пока что скучавшему в одиночестве.

— Валдис официанта допрашивает, — подняв глаза, пояснил чекист. — А я цыган жду. У них как раз перерыв начался… ну, когда… В зале видели какую-то девушку, брюнетку. Матросский воротничок, синее короткое платье фасона «работница»…

— Какого-какого фасона?

— Ива-ан Палыч! Ты супругу свою давно не видал?

— Ну-у, с матросскими воротничками у нее нет.

Алексей Николаевичи рассмеялся:

— Потому и нет, что Анна Львовна — деловая женщина, в наркомате работает. А эта барышня развлекаться пришла! В парике. И платьице свое приметное давно уже скинула… выбросили или в печке сожгла. Ищите, товарищи сыщики!

— И что же теперь?

— А ничего! — развел руками Гробовский. — За подозреваемой следить будем. И на «горячем» возьмем. Иначе — дипломатический скандал, так-то! Тсс!

Чекист вдруг округлил глаза и понизил голос:

— Кажется, к нам кто-то пришел… Эй! Не стойте же, входите!

— Можно, да?

Очаровательный юный голосок! Очаровательное создание — худенькая большеглазая барышня в широкой цыганской юбке, в расшитой рубахе с монистом. Смуглая кожа, черные локоны, отливающие синевой, заколотые алой розочкой, карие, с поволокой, глаза, а в глазах… в глазах прыгали золотистые искорки!

Эстремадура, тореро, коррида, Кармен… да-да, что-то такое, испанское…

— Господи! — глянув на барышню, ахнул Алексей Николаевич. — Сама Катя Ларина!

— Вы меня знаете? — красотка обворожительно улыбнулась.

— Еще бы! Вы же на пластинках записаны… Теща обожает цыганские романсы. Да садитесь же! Прошу.

Усевшись на диван, девушка скромно сложила руки на коленях:

— А вы, значит, сыщики? Эркюль Пуаро и… этот, как его, Видок!

— Мой коллега, вообще-то — доктор, — рассмеялся чекист.

— Ага! Доктор Уотсон! Тогда вы, значит — Шерлок Холмс… Ой, — барышня вдруг смутилась и покраснела. — Вы не обращайте внимание. Я, когда волнуюсь, пытаюсь спрятаться за шутками. Порой, не всегда удачными, да.

— А вы сейчас волнуетесь? — Гробовский, наконец, приступил к допросу.