|
.. Жовис ошарашено посмотрел на него. Неужели он в свои годы был так наивен, что не понимал, как мог человек так увлечься игрой, что начал даже брать деньги из кассы? Это было не только тягостно, но и вызывало разочарование. - Мсье Жовис, умоляю вас, дайте мне шанс. Клянусь, больше такого со мной не случится. Вы сможете каждый месяц удерживать часть моего жалованья. Если мои сыновья... Странно. Жовис был, скорее, готов показаться непреклонным, так как придерживался строгих понятий о честности. Специально приехавший на следующий день в офис г-н Арман был высоким крепким мужчиной, тщательно одетым, аккуратно выбритым; от него исходил легкий запах спиртного-того, что подают как аперитив или после кофе. Все время, пока говорил виновный, он стоял. - Что вы об этом думаете, Жовис? - Это вам решать, мсье Арман. Он признается, что на протяжении полугода подделывал записи в бухгалтерских книгах и обманывал нас. - Он работает в нашей фирме уже пятнадцать лет, не так ли? - Шестнадцать. - Значит, он поступил сюда раньше вас? - Меня взяли тремя годами позже, и поначалу я работал на бульваре Пуассоньер. - Знаю. Ну что ж, рассчитайте его и выдайте ему справку, в которой просто укажите, что он проработал здесь с такого-то по такое-то число, без комментариев. Тут вор вновь принялся плакать, на сей раз от радости, и если бы его не остановили, он бы бросился целовать руки г-ну Арману. Это выглядело странно. Решение было несправедливым. Жовис, который столько работал, который ни разу не обманул никого ни на один сантим, прождал пять лет, прежде чем робко попросил прибавить ему жалованье. Может, его сосед тоже вор? Счастливый вор, без угрызений совести, который жадно впивается зубами в пирог жизни и думает только о том, как бы ему заняться любовью. Они ужинали втроем, окна гостиной были широко распахнуты, по телевизору шли новости. Их рассеянно слушал один Ален. Эмиль смотрел на сидевшую напротив жену и словно выискивал у нее в лице что-то новое, иное или же словно спрашивал себя, почему именно ее, а не другую выбрал себе в спутницы жизни. Он повстречался с ней таким молодым! Ему не было и двадцати. Его умиляли ее униженность, терпение, отсутствие злобы на судьбу и на людей. И не ведал он, приглашая ее одним воскресным днем на прогулку, что его решение будет принято в тот же вечер. Она тоже ни о чем не догадывалась. Он сказал ей о своем решении лишь три недели спустя. - Ты была в яслях? - Это ясли-детский сад. Мадам Лемарк настаивает на таком двойном названии. - Она была с тобой? - Она зашла за мной. Она из тех женщин, которым невозможно отказать. Я не только сходила туда, но и осталась там. - Что ты хочешь этим сказать? - Я до пяти часов выполняла работу, которая с завтрашнего утра станет моей. - Тебя это забавляет? - Это слово сюда не подходит. Я люблю детей. Их около тридцати в светлой комнате на первом этаже Васильков. Есть еще комната для совсем маленьких, кухня, туалеты. Двойная дверь ведет на лужайку, окруженную белой оградой, дети там играют под тентами. Можно даже надуть и заполнить водой небольшой бассейн из пластика. - Какое у тебя будет расписание? - С девяти утра до трех часов дня. |
