|
Я буду обедать с детьми, что избавит меня от необходимости готовить для себя одной. По ней никогда нельзя было узнать, действительно ли она довольна или нет: она избегала всяких намеков на свои неприятности и трудности. - Мадам Шартрен, другая няня, которая работает там уже четвертый месяц, очень добрая, милая, и дети ее обожают. Она делает все, что они хотят. Вот и сегодня они уложили ее на траву, и трое или четверо из них прыгали через нее. Он улыбнулся, представив Бланш в такой же позе. Разве она бы не чувствовала себя неловко, скованно? - Дайте же послушать новости, - запротестовал Ален. Они умолкли. В комнате раздавался лишь голос диктора, тот же самый голос вторил ему в другой квартире, окна которой тоже были распахнуты. - Тебе надо делать уроки, Ален? - Нет. А что? - Мы могли бы немного прогуляться. - На машине? - Пешком. Он скорчил недовольную физиономию, поскольку неохотно ходил пешком, хотя сам так много разглагольствовал о спорте и знал по именам всех чемпионов. - Ну а ты, Бланш? - Мне нужно зашить Алену брюки и выгладить их. Жовису хотелось, как накануне, побродить в лучах заходящего солнца, и он уже было смирился с мыслью пойти погулять одному, как вдруг сыну стало совестно. - Ладно! Подожди меня. Я сейчас. Они спустились с пятого этажа пешком, как бы для того, чтобы познакомиться с запахами этого дома. На улице Фран-Буржуа он менялся на каждом этаже, почти на каждой ступеньке. Здесь же единственным запахом был запах еще свежей кирпичной кладки и краски. Звук их шагов гулко отдавался на каменных плитах холла, и Жовис не сообразил взглянуть на визитные карточки на почтовых ящиках, чтобы узнать фамилию своего соседа. - Красная тачка не вернулась, - заметил Ален, разглядывая выстроившиеся в ряд машины. - Меня это не удивляет. - Почему? - Тот, у кого такая машина, не возвращается домой рано. Отец удивленно взглянул на него, пораженный таким умозаключением. В тот же миг Ален задрал голову и уставился в какую-то точку в пространстве. Он проделал то же самое и понял, что интересует его сына. Через два окна от их квартиры, на том же этаже, мальчик лет четырнадцати-пятнадцати облокотился на подоконник и смотрел вниз. Можно было подумать, что оба мальчика разглядывают друг друга. Тот, в окне, выглядел, скорее, жирноватым, у него были покатые плечи, широкая шея. Он походил на маленького и на редкость добродушного человечка. Его лицо поразило Жовиса своим спокойствием, глубиной карих глаз, белизной кожи, черным цветом длинных, слегка вьющихся волос. Сцена длилась несколько секунд. Ален не выказал удивления и первым двинулся дальше. - Ты его знаешь? - Я его слышал. - Что ты слышал? - Это сын наших соседей. Его комната рядом с моей. У него потрясающий музыкальный центр, за который они, наверное, выложили тысячи две, не меньше. У Алена же был обыкновенный проигрыватель и штук двадцать пластинок: он покупал их на деньги, которые выдавались ему на воскресные развлечения. - У него есть все лучшие английские и американские джазовые команды. |
