– У вас для меня посылка?

– У меня атташе‑кейс, он находится под моим креслом.

Бауерс потянулся, вылез из самолета и спустился по железной лестнице на пол ангара. Ничего себе знакомство с Англией, подумал он. Человек в штатском поднялся по лестнице и достал кейс. Затем он протянул руку за запиской с кодом замка. Через десять минут Лу Коллинз в лимузине ЦРУ мчался в Лондон. Он приехал в кенсингтонскую квартиру в десять минут пятого. Там еще горел свет, никто из обитателей не спал. Куинн сидел в гостиной и пил кофе.

Коллинз положил кейс на низкий столик, взглянул на бумажку с кодом и набрал нужный номер. Он вынул из кейса плоский, почти квадратный пакет, завернутый в бархат, и вручил его Куинну.

– Ну вот, он в ваших руках, и еще не рассвело, – сказал он.

Куинн взвесил пакет в руках. Чуть больше килограмма, около трех фунтов.

– Хотите открыть его? – спросил Коллинз.

– Нет смысла, – ответил Куинн. – Если они стеклянные, или фальшивые, или какая‑то часть из них такая, или даже один из них, то кто‑то отнимет у Саймона Кормэка жизнь.

– Они этого не сделают, – сказал Коллинз, – это настоящие алмазы. Вы думаете, он позвонит?

– Молю Бога об этом, – ответил Куинн.

– А как насчет обмена?

– Должны договориться сегодня.

– Как вы намерены провести его?

– Так, как найду нужным.

Он пошел в свою комнату принять ванну и одеться. Для многих людей последний день октября будет исключительно тяжелым.

* * *

Молодой человек из Хьюстона приземлился в 18.45 по лондонскому времени, и с маленьким чемоданчиком с туалетными принадлежностями быстро прошел через таможню и вышел в здание номер три. Он посмотрел на часы.

Ждать ему оставалось три часа. У него было время сходить в туалет, умыться, освежиться, позавтракать и добраться на такси до центра лондонского Уэст Энда.

В 9.55 он подошел к двери высокого жилого дома, расположенного на расстоянии квартала от Грейт‑Камберленд Плейс в районе Марбл‑Арч. Он прибыл на пять минут раньше. Но ему сказали, чтобы он был пунктуален. На другой стороне улицы стояла машина, и сидевший в ней человек наблюдал за ним. Но молодой человек об этом не знал. В течение пяти минут он прогуливался около дома, а затем ровно в десять часов опустил письмо в прорезь для почты. В холле не было швейцара, который его бы поднял. Оно так и лежало на коврике в холле. Убедившись, что он сделал все по инструкции, молодой американец вернулся на Бейсуотер‑роуд и вскоре поймал такси, которое повезло его в аэропорт Хитроу.

Не успел он завернуть за угол, как человек в припаркованной машине вылез из нее, перешел дорогу и, открыв ключем дверь, вошел в дом. Он в нем жил вот уже несколько недель. Он сидел в машине просто для того, чтобы убедиться, что посланец соответствовал данному ему описанию, и за ним не было слежки.

Человек поднял с пола конверт, поднялся на лифте до восьмого этажа, вошел в свою квартиру и вскрыл конверт. Он был удовлетворен прочитанным.

При дыхании он издавал свистящие звуки, когда воздух проходил через его изуродованные носовые проходы. Сейчас у Ирвинга Мосса были, как он полагал, окончательные инструкции.

* * *

В кенсингтонской квартире утро проходило в молчании. Все чувствовали огромное напряжение. На телефонной станции, на Корк‑стрит и Гроувенор‑сквер слушающие сидели у своих машин, ожидая, что Куинн скажет что‑нибудь, или Сэм, или МакКри откроют рот. Динамики молчали. Куинн ясно сказал, что если Зэк не позвонит, то все кончено. Можно будет начинать тщательный поиск какого‑нибудь заброшенного дома и трупа в нем.

А Зэк не звонил.

* * *

В половине одиннадцатого Ирвинг Мосс вышел из своей квартиры на Марбл‑Арч, сел в машину, взятую напрокат и стоявшую на стоянке, и поехал к Паддингтон‑стэйшен.