В его карманах было все, что он мог забрать из квартиры, не привлекая внимания, – его американский паспорт и водительские права, хотя скоро они станут бесполезными, когда объявят на него розыск, пачка британских денег из сумочки Сэм, его перочинный ножик со многими лезвиями и плоскогубцы, взятые из распределительного щита. В аптеке на Марилебон‑Хай‑стрит он купил пару простых очков в толстой оправе, а в магазине мужской одежды – шляпу из твида и дорогой плащ «барберри».

Он сделал еще несколько покупок в кондитерской, хозяйственном магазине и в магазине дорожных принадлежностей. Он проверил часы: со времени его разговора в лавке мистера Пателя прошло пятьдесят пять минут. Он свернул на Блэндфорд‑стрит и нашел нужный ему телефон‑автомат на углу Чилтерн‑стрит. Там стояло две будки с телефонами. Он выбрал второй телефон, номер которого он выучил три недели назад и час назад продиктовал Зэку. Телефон зазвонил вовремя.

Зэк был осторожен, не понимал, что произошло, и рассержен.

– Хорошо, ублюдок, что ты намерен совершить?

Несколькими короткими фразами Куинн объяснил, что он сделал. Зэк слушал молча.

– Ты правду говоришь? – спросил он. – Если ты врешь, то мальчик окажется в мешке для покойников.

– Слушайте, Зэк, мне действительно насрать, поймают они вас или нет. У меня одна забота, и только одна – передать мальчика его родителям живым и здоровым. И у меня в пакете лежат алмазы стоимостью два миллиона долларов. Я думаю, это вас заинтересует. Сейчас я отделался от ищеек, потому что они не оставят мысли вмешаться, считая себя самыми умными. Так вот, хотите вы совершить обмен или нет?

– Мое время истекло, – сказал Зэк, – я пошел.

– Я говорю из автомата на Марилебон, – сказал Куинн. – Но вы правы, не доверяя ему. Позвоните мне по этому же номеру вечером и сообщите подробности обмена. Я приду один, без оружия и с алмазами, куда вы скажете. Поскольку я в бегах, лучше позвонить, когда стемнеет, скажем, в восемь часов.

– Хорошо, – проворчал Зэк. – Будь на месте.

В тот самый момент сержант Кидд брал в руки микрофон радиостанции в своей машине, чтобы поговорить с Найджелом Крэмером. Через несколько минут все полицейские участки столицы получили описание человека и инструкции: каждому патрульному офицеру смотреть в оба, заметить, но не приближаться, сообщить по рации в участок и следить за высоким подозреваемым, и ни в коем случае не вмешиваться. Ни имени подозреваемого, ни причин розыска не сообщалось.

Выйдя из телефонной будки, Куинн вернулся на Блэндфорд‑стрит и пошел к гостинице Блэквудз‑отель. Это был один из старых отелей с установившейся репутацией, спрятавшихся в маленьких улочках Лондона, которые каким‑то образом избежали скупки большими компаниями и последующей модернизации. В отеле, увитом плющом, было двадцать номеров, кирпичный камин, горевший в холле с коврами, покрывающими неровный пол.

Куинн подошел к приятной девушке, сидевшей за стойкой.

– Здравствуйте, – сказал он, широко улыбаясь.

Она взглянула на него и улыбнулась в ответ. Высокий, сутулый, шляпа из твида, плащ «барберри» и сумка из телячьей кожи – типичный американский турист.

– Добрый день, сэр. Чем могу помочь?

– Да, надеюсь, вы сможете помочь мне. Да, конечно. Видите ли, я только что прилетел из Штатов компанией «Бритиш Эйруэйз», это моя любимая авиакомпания, и знаете, что они сделали? Они потеряли мой багаж. Да, они отправили его по ошибке во Франкфурт.

Лицо девушки стало озабоченным.

– Понимаете, они привезут его мне максимум через двадцать четыре часа. Беда в том, что все детали моего путешествия находятся в маленьком чемодане, а я, поверьте мне, ни за что на свете не могу вспомнить, в какой гостинице мне зарезервирован номер.