Разменяв деньги и направляясь к телефонам, он не заметил британского бизнесмена, вошедшего в здание через главный вход. Тот тоже, казалось, не заметил Куинна. Он стряхнул несколько капель дождя со своего прекрасно сшитого костюма с жилеткой, повесил через руку ратиновое пальто, на сгиб локтя той же руки повесил нераскрытый зонтик и пошел рассматривать журналы. Через несколько минут он купил журнал, осмотрелся вокруг и выбрал одну из восьми круглых банкеток, стоявших около восьми колонн, поддерживающих крышу аэровокзала.

Место, выбранное им, давало ему возможность видеть входные двери, конторку регистрации пассажиров, ряд телефонов‑автоматов и двери в зал для посадки. Мужчина положил нога на ногу и начал читать журнал.

Куинн полистал телефонный справочник и позвонил в компанию по прокату автомобилей. Агент был уже на работе, и он тоже старался больше.

– Конечно, мсье. У аэропорта? Ключи под ковриком водителя? Конечно, мы заберем ее оттуда. Теперь относительно оплаты… Какой марки машина?

– «Опель‑аскона», – ответил Куинн.

Агент в сомнении замолчал.

– Мсье, но у нас нет такой марки. Вы уверены, что взяли ее в нашей компании?

– Конечно, но не здесь, не в Аяччо.

– А, наверное, вы взяли ее в нашем филиале в Бастии? Или в Кальви?

– Нет, в Арнеме.

Чувствовалось, что агент лихорадочно думает.

– А где этот Арнем, мсье?

– В Голландии, – ответил Куинн.

В этот момент агент перестал пытаться понять что‑либо.

– Как, черт возьми, я могу доставить «опель», зарегистрированный в Голландии, туда из аэропорта Аяччо?

– Вы можете пригнать его туда, – предложил Куинн. – Это будет приятная поездка, после того, как его приведут в порядок.

Последовала длительная пауза.

– Приведут в порядок? А что с ним такое?

– Перед машины проехал сквозь сарай, а в задней части дюжина отверстий от пуль.

– А как насчет оплаты всего этого? – прошептал агент.

– Просто пришлите счет на имя американского посла в Париже, – сказал Куинн и повесил трубку.

Это было самое лучшее, что можно было сделать для агента.

Он позвонил в бар в Эстепоне и поговорил с Ронни, который дал ему номер виллы в горах, где Берни и Арфур приглядывали за Сэм, но уже не решались садиться играть с ней в покер. Он позвонил по этому номеру, и Арфур подозвал ее.

– Куинн, дорогой, с тобой все в порядке? – голос ее доносился слабо, но отчетливо.

– У меня все в порядке. Слушай, дорогая, все кончено. Можешь лететь из Малаги в Мадрид, а оттуда в Вашингтон. Они захотят поговорить с тобой, возможно, весь этот комитет пожелает услышать всю историю. Ты будешь в безопасности. Скажи им следующее: Орсини умер, ничего не сказав. Ни единого слова. Кто бы ни был этот толстый человек, о котором говорил Зэк, и кто бы ни были стоящие за ним, теперь уже никто до них не доберется. Ну, я бегу. Пока.

Он повесил трубку, прервав поток ее вопросов.

Паря в космическом безмолвии, спутник Национального агентства безопасности услышал этот телефонный разговор наряду с миллионами других тем утром и направил его на землю, на компьютеры в Форт Мид. На его обработку потребовалось определенное время, чтобы установить, что отбросить, а что сохранить, но тот факт, что Сэм упомянула имя Куинна, обеспечил ему место в досье. В первой половине дня по вашингтонскому времени его изучили и передали в Лэнгли.

Когда пассажиров на лондонский рейс пригласили на посадку, к зданию аэропорта, к залу вылета подъехал грузовик. Четыре человека, которых он привез и которые прошли через входные двери, не походили на людей, едущих в Лондон, но никто не обратил на это внимания.