|
Были дни, когда он даже не утруждал себя проверять его. Джил Бейкер из Техасского технологического университета и Сисси Джейн Филдинг из университета Техаса были бы рады и счастливы переписываться с ним (а вот Бебе Болдуин, ее соседка по комнате, — никогда!), но они просто собирались воспользоваться ситуацией с Кэти, и ему были неинтересны хвастовство Джила или бессмысленный лепет Сисси. Трей был уверен, что Джон получает массу писем — от Кэти, Бебе, Джила, мисс Эммы, тети Мейбл, отца Ричарда, от их друзей по команде, девушек из их класса. Они всегда сходили по нему с ума больше, чем по Трею, потому что Джон подшучивал по-дружески, тогда как шутки Трея могли быть злыми. С Джоном все чувствовали себя в безопасности. Похоже, что ни один человек из их города не искал адреса Трея, чтобы написать ему. Его угнетало чувство несправедливости такого пренебрежительного отношения. Если бы они все только знали! Ему хотелось пообщаться с человеком из Керси, в чьих глазах он еще не упал, — как футболист, по крайней мере, — и он решил написать тренеру Тернеру.
Майами открывал сезон 1986 года как третья команда страны, но, выиграв первые три игры, «Ураганы» перебрались на второе место. Трей с удовольствием рассказал своему бывшему школьному тренеру, как стартовый квотербек из основного состава команды учил его вещам, которые мог знать и которыми мог делиться только великий игрок. «Я учусь тому, чему он, по его словам, научился, сидя на лавочке запасных и наблюдая за такими парнями, как Джим Келли, Марк Ричт и Берни Косар<sup>[10]</sup>», — писал ему Трей.
Трей еще раз перечитал его и, довольный содержанием, отослал. Четыре дня он ждал, пока доставят письмо, мысленно представляя себе то удовольствие, с которым тренер Тернер будет распечатывать конверт с обратным адресом его знаменитого на весь штат квотербека. Подождав еще четыре дня, он начал постоянно заглядывать в свой почтовый ящик в поисках ответа. Но ответа не было. Разочарованный и озадаченный, Трей написал еще раз, боясь, что его первое письмо просто могло не дойти до адресата. Но ответа вновь не последовало. Встревоженный тем, что с тренером Тернером могло что-то произойти, он позвонил тете, чтобы поделиться своей озабоченностью. — Ох, Трей, прости, я тебе ничего не говорила, — сказала Мейбл. — Совсем из головы вылетело. — Не говорила о чем? — Примерно месяц назад умерла Тара. — Что? — У нее лопнул аппендицит. Конечно, все произошло так неожиданно. Тернеры сейчас совершенно опустошены. Поэтому-то Рон тебе и не ответил. — Я… я пошлю ему открытку с соболезнованиями, а когда вы увидите его, скажите, что я… я вспоминаю о нем. — Я знаю, он будет рад это услышать, уверена, что он будет тебе благодарен за соболезнования. Открытка и еще одно письмо тоже остались без ответа. Трей пытался отделаться от ощущения, что он выпал из списка близких для его тренера людей. Чтобы отойти после смерти дочери, требуется много времени, но, учитывая, насколько они с тренером были близки, это все-таки не объясняло, почему он не мог черкнуть ему пару строчек, как Трей его об этом просил. В конце концов Трей был вынужден признать, что тренер не отвечает на его письма из-за того, что он так обошелся с Кэти. Его тренеру она по-настоящему нравилась. Она была его лучшей ученицей по истории, и все замечали, что он хотел бы, чтобы его дочь походила на нее. Эти отцовские чувства превзошли его любовь к своему лучшему квотербеку штата, и он уже больше не думал о Трее как о сыне. Если бы только этот человек знал всю правду! Первого ноября Трей с удивлением вынул из своего почтового ящика конверт, на котором на месте обратного адреса был указан университет Лойола, — это было всего лишь второе письмо, полученное им от Джона. Испытывая дурные предчувствия, он распечатал его, не думая на него отвечать, но потом с жадностью стал читать; ему хотелось услышать голос друга, звучащий с этих страниц, потому что Джон писал так же, как говорил. |
