— Что такого есть в медицинской школе Южной Калифорнии, чего нет в медицинской школе Миллера в Майами? — спрашивала она. — Будешь приезжать домой на выходные и летние каникулы, да и мне было бы спокойнее знать, что мальчики присматривают за тобой.

То, что произошло в пятницу вечером, рано или поздно должно было случиться, и Кэти уже некоторое время предчувствовала это. Она частенько думала о том, как ее отношения с Треем отразятся на природе их тройственного союза, ведь Джон всегда был рядом с ней и своим давним другом. Она знала, что другие ребята уже экспериментируют с сексом, и ходили слухи, будто Сисси Джейн потеряла свою девственность с прошлогодним капитаном футбольной команды. А до этой пятницы они с Треем никогда даже не целовались.

И все же, практически с первого дня их знакомства на уроке мисс Уитби, она чувствовала связь с Треем. Это была именно не привязанность от слова привязь, а какое-то подключение. Неважно, где она находилась, с кем или чем занималась, но у нее всегда было ощущение, будто она — берег, а он — океан, пусть и во время отлива, но все равно постоянно находящийся в поле зрения. Она не знала, почему Трей, а не Джон. Джон был мечтой, и, если бы на нее надавили, она бы сказала, что уважает его и восхищается им больше, чем Треем. Джон тоже любил ее, и точно так же, как Трей. Ни одним словом или жестом он никогда этого не показывал — и не покажет, — но она все равно знала это. Ее сердце болело по нему, но между ней и Треем существовала какая-то химия, которая присутствовала всегда, тихо и незаметно; в последнее время, когда Кэти из-под прикрытых ресниц замечала на себе его взгляд, кожу начинало покалывать и возникало ощущение, что из легких выкачивают воздух. В такие моменты она чувствовала, как океан приходит в движение, приближается к земле, и от этого по всему телу разливалось тепло. Когда-то приливная волна накатит и поглотит берег. Это был всего лишь вопрос времени.

Уши Руфуса стали торчком — пес насторожился. На поле что-то происходило. Кто-то лежал на земле. Игроки сбились вокруг своего упавшего товарища, а прибежавшие от боковой линии тренеры и инструкторы уже расталкивали локтями собравшуюся толпу, пробираясь вперед. С трибун и вокруг поля раздавались озабоченные возгласы. Кэти искала глазами Трея и Джона, но не видела никого из них. Руфус заскулил и рванулся бы вниз по скамейкам, если бы она не удержала его за ошейник. Внезапно Кэти увидела Джона, который стоял, глядя в сторону трибун, как будто высматривал ее. Она помахала ему рукой, и он показал ей на стоянку, где они оставили свои машины. Он был без шлема, и выражение его лица показалось ей гнетущим. О Господи! Травму получил Трей. Ему помогли встать на ноги. Шлем с него сняли, и даже с того места, где она стояла, было видно, как покраснело и опухло его лицо.

Когда Кэти пристегнула к ошейнику Руфуса поводок, Бебе и Мелисса испуганно оглянулись на нее. «Это всего лишь зубная боль, — успокаивала себя Кэти. — Антибиотики и сильные противовоспалительные средства поставят его на ноги сразу же после того, как удалят больной зуб». Тем не менее напряжение не отпускало ее, и она ожидала возле бабушкиной машины, испуганно прижав сжатые кулаки к губам, пока наконец из раздевалки не вышли мальчики — Джон по-прежнему в спортивном облачении, а Трей уже в школьной одежде, сопровождаемый лично главным тренером. Очевидно, она должна будет отвезти Трея домой, а Джон вернется на тренировку. Со стороны большой группы встревоженных учеников и взрослых, собравшихся, чтобы из первых уст услышать, что же там произошло, донеслись аплодисменты.

— Все в порядке, ребята! — обратился к ним тренер Тернер. — Просто у Трея проблема с больным зубом. Давайте-ка поручим его Кэти, чтобы она отвезла его к зубному врачу.

Трей слабо улыбнулся ей — это все, на что он сейчас был способен, — и Кэти придержала за поводок Руфуса, который пытался прыгнуть ему на грудь.