— На тренировке никогда нельзя бросать мяч прямо в квотербека, — просвещали ее мальчики во время одной из своих многочисленных попыток объяснить суть игры в американский футбол. — Игрок может случайно травмироваться или сломать себе палец. Пас всегда отдается кому-то другому, позади него, а уже тот передает его квотербеку прямо в руки.

— Ага. — Она сообразила, почему они больше не бросают друг другу мяч в центральном проходе между скамьями в первой баптистской церкви, пока она играет на пианино.

Сегодня Кэти не просто тревожилась по поводу возможных проблем с пальцами Трея. Его сейчас вообще здесь не должно быть. Ему необходимо было сидеть в кресле у зубного врача. В этом душном и плотном шлеме боль в челюсти, должно быть, убивает его, но ни за что на свете он не мог разочаровать наставника Тернера, от которого зависело, получит ли Трей место квотербека в основном составе команды на следующий сезон. Если бы Кэти была вместе с Треем в субботу, когда у него разболелся зуб, она бы заставила его обратиться к дантисту, но после их переломного свидания в пятницу вечером ей пришлось рано утром уехать на уик-энд в Амарилло на выездной баптистский семинар для девочек.

— Не забывай там обо мне, — сказал он, расстроенный тем, что не увидит ее на следующий день.

— Как будто я смогу тебя забыть, — ответила она.

Вернувшись в воскресенье вечером, Кэти, как и обещала, позвонила ему и сразу встревожилась, услышав, как изменился его голос. Может, он уже жалеет, что захотел встречаться с ней? Но Трей объяснил, что его достала зубная боль и он будет для нее плохой компанией, если придет к ней. Затем Трей добавил, что они увидятся вечером на следующий день, и взял с нее обещание, что она не расскажет о его зубной боли никому, включая ее бабушку, которая тут же доложила бы об этом его тете.

— Пообещай мне, Кэтрин Энн.

— Хорошо, но при условии, если ты сам пообещаешь мне, что пойдешь к дантисту, как только тебе станет хуже.

— Обещаю.

Но он, очевидно, никуда не ходил, хотя, глядя на его выверенные и прекрасно рассчитанные по времени передачи мяча прямо в руки Джона, никто бы не сказал, что у него какие-то проблемы со здоровьем.

Зрители в ковбойских шляпах и бейсбольных кепках, выстроившиеся за проволочным ограждением вдоль боковых линий поля, одобрительно кивали, а на трибунах раздавались восторженные выкрики. У забора стояли отцы игроков, местные бизнесмены, владельцы ранчо и фермеры, сорвавшиеся с работы в первый день весенних сборов, чтобы получить представление о том, что можно ожидать от «Рысей» этой осенью. На скамьях трибун расположились горожане, среди которых были ученики и преподаватели. Там же находился и отец Ричард, пастор католической церкви Святого Матфея, который приехал из своего прихода в Дэлтоне, соседнем городе их округа — главном сопернике Керси, чтобы взглянуть на игру своего бывшего мальчика-служки. Джон будет рад, когда она расскажет ему об этом. После смерти матери Джон перестал регулярно посещать мессу, но вспоминал отца Ричарда так же часто, как Трей — тренера Тернера.

Вдоль боковой линии поля, потряхивая пушистыми кисточками в руках, стояли чирлидеры, девочки из группы поддержки, одетые в красивую униформу с блестками. Их предводительница Сисси Джейн Филдинг, встречаясь с Кэти лицом к лицу, проявляла неизменную приветливость, но на самом деле всегда была готова нанести ей удар в спину. За этим рядом девочек на специально установленных скамьях сидела команда болельщиц «Рысей», или бобетт^[5], как они себя называли, которые размахивали белыми и серыми лентами. Среди них были Бебе Болдуин, лучшая подруга Сисси Джейн, и Мелисса Тайсон, дочь шерифа округа. Кэти помахала им рукой, когда они заметили ее на трибунах.

Бебе и Мелисса подбивали Кэти попробовать себя в группе поддержки («Ты будешь первым кандидатом на победу в конкурсе», — говорили они) или хотя бы присоединиться к команде болельщиц, но она предпочла этому играть на флейте в школьном оркестре.