Трей ухмыльнулся ему в ответ.

— Я знал, что с тобой все будет в порядке, просто хотел убедиться. Знаешь, Кэтрин Энн тебя тоже любит, просто немного по-другому.

— Я в курсе, ТД.

Он сказал ей об этом в субботу вечером перед домом мисс Эммы, после того как они завезли Джона домой. Они с ней сидели в новом «мустанге», который тетя Мейбл подарила Трею на день рождения.

— Кэтрин Энн, я хочу спросить тебя кое о чем, — произнес он, стараясь не выдать своего волнения.

Она посмотрела на него своими голубыми глазами.

— Хорошо.

— Уф… — Он нервно сглотнул, надеясь, что она этого не заметила. — Прямо не знаю, как и сказать.

— Сказать что?

— Сказать, что я чувствую к тебе.

— Я знаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне.

— Нет-нет, я имел в виду совсем не то… не то, что ты думаешь.

Краснея и потея под пристальным взглядом ее голубых глаз, он пожалел, что вообще завел этот разговор, не убедившись, что она испытывает к нему те же чувства. Они ведь с ней никогда даже за руки не держались, не говоря уже о том, чтобы целоваться! Он ей нравился, Трей не сомневался в этом, но был ли он нужен ей так же, как была ему необходима она? Кэти была такой… такой независимой!

— Короче, так, — сказал он. — Я хочу… чтобы ты ходила со мной и… только со мной. И… постоянно встречалась со мной, но при условии, что ты сама этого хочешь, Кэтрин Энн. Я не хочу… ничего ломать между нами.

Она улыбнулась и, придвинувшись к нему поближе, обняла его руками за шею; от неожиданности Трей даже чертыхнулся. Руки у нее были мягкие и нежные, как лепестки цветка, а лицо в обрамлении шелковистых белокурых волос казалось поистине ангельским — Трей был готов растаять на месте. Кэти смотрела ему прямо в глаза.

— Я и так постоянно встречаюсь с тобой, — тихо произнесла она. — Ты что, не заметил этого? — У девушки был такой вид, какой бывал у нее, когда она, глядя им с Джоном в лицо, подсказывала ответ в математической задачке.

Слова буквально застряли у него в горле, но руки сами обняли ее, и тело Кэти, каким бы маленьким оно ни было, идеально улеглось в них, как будто было специально предназначено именно для этого.

— Боюсь… что не заметил, — пробормотал Трей, и голос его прозвучал так, словно у него был ларингит в тяжелой форме.

— А теперь, когда ты уже в курсе, не кажется ли тебе, что меня следует поцеловать?

— Я действительно… очень хочу, — сказал он и, прижавшись к ее губам, почувствовал, как растворяется в их потрясающем вкусе, похожем на вкус шоколадного торта.

Вот так все и вышло. Так же просто и непринужденно, как парус ловит попутный ветер, и Трей не испытывал по этому поводу никакой грусти.

Он надел свой шлем и расположился позади всех игроков, сгруппировавшихся вокруг тренера Тернера, когда они были в раздевалке. Обычно он сидел рядом с Джоном в первых рядах, чтобы услышать последние наставления тренера, и никогда не надевал шлем до выхода игроков на поле. Но сейчас, перед игрой, он не мог рисковать, потому что кто-то из тренерского состава мог заметить его распухшую челюсть. О том, что Трей не совсем в порядке, знала только Кэти, но он взял с нее слово, что она не расскажет об этом его тете и Джону. Он сам будет бороться с этим, пока не закончится весенний сбор команды.

Кэти сидела с Руфусом в последнем ряду на открытой трибуне и с тревогой наблюдала, как Трей с Джоном отрабатывали на поле игру в пас.

— На тренировке никогда нельзя бросать мяч прямо в квотербека, — просвещали ее мальчики во время одной из своих многочисленных попыток объяснить суть игры в американский футбол.