Это был такой период, который он не забудет никогда. Во-первых, это был один из немногочисленных случаев в его жизни, поскольку он вообще очень редко болел; его миновало большинство детских заболеваний, его не брали простуда, грипп и расстройство желудка. К тому же в пятницу, в последний день перед весенними каникулами, он пригласил Кэтрин Энн быть его девушкой. Он всегда, с того самого первого раза, когда увидел, как она выбежала из дома проверить, как дела у ее снежной королевы, испытывал к ней дружеское участие, но до какого-то момента это чувство не превращалось во что-то определенное, а тут ему вдруг захотелось, чтобы Кэтрин стала для него чем-то бóльшим, чем лучший друг. Это произошло одним весенним днем, когда она вошла в кабинет английского языка. На ней был новый свитер «лазурного цвета», как ему объяснили, который удивительным образом оттенял ее волосы, кожу и голубые глаза, — и у него едва не остановилось сердце. Улыбка, которую Кэти бросила ему, тут же погасла, и, усаживаясь, она с тревогой в голосе спросила:

— Что с тобой?

А у него перехватило дыхание, и он не смог ответить. То, как он о ней думал до сих пор, исчезло раз и навсегда, словно товарищ по играм, придуманный мальчиком из песенки «Пафф, Волшебный Дракон». Его прежнее чувство к ней просто закончилось. Та Кэтрин Энн, которую он знал когда-то, пропала. Драконы живут вечно, в отличие от маленьких мальчиков… или маленьких девочек.

Трей не знал, что ему делать со своими новыми мыслями о ней. Это действительно застало его врасплох. Он думал, что если что-то предпримет, то безвозвратно потеряет то, что к нему уже никогда не вернется. Тот особый мир, который они с Джоном и Кэти создали для них троих, уже никогда не будет таким же, как раньше.

Некоторое время Трей все это обдумывал, взвешивал, что может потерять, а что приобрести, но Кэти с каждым днем становилась все прекраснее; вокруг нее начали виться старшеклассники, на которых его власть уже не распространялась, и он понял, что должен действовать.

— Я хочу предложить Кэтрин Энн постоянно встречаться со мной, — сказал он Джону.

— Да ты и так с ней постоянно встречаешься, ТД.

— Нет-нет. Я имел в виду совсем другое.

— Ты хочешь сказать, что Кэти будет теперь только твоей, без меня в этом уравнении?

Слово «уравнение», произнесенное Джоном спокойным, серьезным тоном, вызвало из памяти старое воспоминание. Так говорил Волчище! Трей уже забыл об этом, но Джон, оказывается, помнил. Теперь стало понятно, что имел в виду тот человек. Но… Джону нет места в уравнении? Черт, да нет же, он вовсе не это хотел сказать! Джон был его закадычным другом. Он был для него как колышек, к которому его тетка подвязывала помидоры на огороде; не то чтобы Трей не мог стоять на ногах самостоятельно, но Джон был опорой и поддержкой, несмотря на то что половину времени они с ним обязательно препирались по какому-нибудь поводу.

— У меня это просто случайно вырвалось, — протестующе произнес Трей. — Я имел в виду, что хочу встречаться с ней постоянно в другом смысле. Ну, она будет носить куртку с моим номером на спине. А ходить мы будем, как и прежде, вместе — ты, я и Кэтрин Энн. Только теперь она будет моей девушкой, а тебе — подругой. Так ведь тебе подойдет, правда? Ты будешь любить ее как брат, а я… я люблю ее как девушку. Ты ведь думаешь о ней как о сестре?

— Конечно, — ответил Джон.