Зима закончилась, наступила весна, и всей троице исполнилось по двенадцать лет. Две недели в марте Трей был старше Джона на целый год. Трей — по крайней мере, для себя самого — рассматривал разрыв в их возрасте на четырнадцать дней как повод для внутреннего торжества, поскольку это давало ему некоторое превосходство перед другом.

Мальчики стремительно росли, и в процессе взросления их внешность менялась, ребяческие черты постепенно стесывались — точно так же, как фигурка Кэти теряла угловатые формы, присущие маленькой девочке. Чтобы отметить последний год их детства, Мейбл решила устроить у себя на заднем дворе вечеринку по случаю дней рождения Трея и Джона. Здесь Кэти впервые увидела отца Джона, Берта Колдуэлла. Она знала, что он работает на нефтяном промысле и большую часть времени находится в отъезде. Джон никогда о нем не говорил, и те дни, когда отец был дома, он проводил у тети Мейбл. Во время таких «пересменок» Берт сильно пил. На вечеринку он приехал трезвым, чисто выбритым, в наглаженных джинсах и накрахмаленной белой рубашке с длинными рукавами; в Керси на таких мероприятиях это был типичный наряд «мужиков», как называла их ее бабушка. Ростом он был ниже Джона, но более коренастый и крепкий. Джон при нем вел себя как-то настороженно, а мистер Колдуэлл, казалось, чувствовал себя скованно в присутствии сына. Кэти было жалко их обоих. Неужели мистер Колдуэлл не понимает, насколько ему повезло иметь такого сына, как Джон? И как Джон не может понять, какой он счастливчик, что у него есть отец?

На празднование дня рождения Кэти в апреле ее бабушка пригласила приехать Лауру; в это время как раз должно было наступить обещанное знаменитое цветение полевых цветов в прерии.

— Что за?.. — непонимающе воскликнула ее лучшая подруга, одетая в модный костюм и подобранный в тон берет, как только увидела Кэти в зале ожидания в аэропорту Амарилло.

Кэти уклонилась от объятий Лауры и только поплотнее запахнулась в свою джинсовую куртку.

— Они все здесь так одеваются.

Ужасное впечатление Лауры от нового дома Кэти и всей окружающей обстановки смягчили только Трей и Джон.

— Они просто потрясающие, — заявила она. — Ради таких ребят я готова была бы смириться со всеми этими кактусами и верблюжьими колючками.

Лаура была самой добродушной девочкой из всех знакомых Кэти. И она, конечно, не хотела, чтобы ее жалость к Кэти по поводу стесненных обстоятельств, в которых та жила, как-то задели чувства ее подруги и разбудили в ней тоску по родителям, Винчестеру, бывшим одноклассникам и прекрасному дому в престижном районе, где она выросла.

Джон мгновенно почувствовал меланхолическое настроение, охватившее Кэти после отъезда Лауры.

— Ты скучаешь по ней, да? — спросил он.

В этот раз она впервые увидела, как Джон с Треем чуть не подрались.

— Да, — ответила Кэти. — По ней и по всему тому, что было раньше.

— Слушай сюда, Кэтрин Энн, — командным тоном произнес Трей, встав перед девочкой во весь свой рост. Казалось, что, заслонив от нее солнце, он мог заставить ее не думать о своей прошлой жизни. — Теперь мы твои друзья. И тебе здесь нравится. Скажи нам, что тебе не хочется возвращаться туда, откуда ты приехала.

— Оставь ее в покое, ТД, — сказал Джон, потянув товарища за рукав.

— Нет уж! — Трей резко выдернул руку, и его лицо исказилось в гримасе ревности. Похоже, он даже запаниковал — Кэти сразу поняла это. — Ты же не хочешь уехать от нас, правда, Кэтрин Энн?

— Я…

Слезы, набежавшие на глаза, покатились по ее щекам. Горло сжало спазмом от воспоминаний — походы с родителями на пляж, в музеи и на концерты пианистов, дни, наполненные теплым солнечным светом и прохладным морским бризом, — и она не смогла дать ему ответ, который он так хотел услышать от нее.