Но эффект оказался такой, как будто Фрэнк швырнул ему на колени гранату. Трей побелел как полотно.

— Что? — переспросил он. — Что вы хотите этим сказать? Как это он не приедет в Майами?

— Я хочу сказать, что он передумал и этой осенью не присоединится к нам. Он отказался от своей стипендии.

— Но он не мог этого сделать, разве не так? По закону, я имею в виду.

— Мог, если не будет играть в футбол за другой колледж или университет в течение года.

— Не играть в футбол…

Это явно был еще один шок.

— Ты знаешь о каких-то причинах, по которым он мог отказаться от нашего предложения?

— Нет… Я… думал, что он мог жениться, не захотел жить в кампусе, но отказаться ехать в Майами и играть в футбол… Девушка, на которой он женится… она тоже будет получать стипендию здесь.

— Что ж, он не женится, это совершенно определенно, — сказал Фрэнк. — По крайней мере, о женщине речь не идет. Он отправляется в университет Лойола в Новом Орлеане, чтобы стать священником.

Трей ошарашенно смотрел на Фрэнка и напоминал сейчас человека, который был ранен в грудь пулей, выпущенной в него другом. Реакция на этот очередной удар наступила не сразу, через несколько секунд. Он вскочил на ноги, оттолкнув в сторону стул.

— Он не должен был! Он не мог! Господи, Джон!.. — Трей отшатнулся от письменного стола Фрэнка и, закрыв лицо руками, наклонился вперед, как будто выдерживая удары невидимого противника. Он простоял в таком положении несколько минут, прежде чем отвернулся и принялся со злостью вытирать слезы.

— Буду с тобой откровенен, — сказал Фрэнк. — Я сам в душе плачу. Джон Колдуэлл мог стать лучшим ресивером во всем университетском футболе. У тебя есть какие-то догадки, почему он так поступил?

Он вытащил из ящика стола коробку бумажных салфеток, которую держал там, чтобы чихать в них во время своей сезонной аллергии, и пододвинул Трею. Юноша выдернул салфетку и вытер глаза.

— Нет… Сейчас никаких догадок. Я правда думал… что он женится.

«Ага, — подумал Фрэнк, — похоже, именно это все объясняет. Джон Колдуэлл порвал со своей девушкой. Но, бог мой, в восемнадцать лет из-за девушки отказаться от всего, что само течет тебе в руки, чтобы принять духовный сан вместе с обетом безбрачия?»

— Ладно, послушай меня, — сказал он, наклоняясь вперед. — Сейчас уже слишком поздно возвращать его сюда. Я отслежу местонахождение Джона, и ты сможешь встретиться с ним. Попробуешь уговорить его, чтобы он не валял дурака и…

— Нет.

Огорошенный этим мгновенным ответом, Фрэнк удивленно спросил:

— Почему нет?

— Потому что я все равно не смогу убедить его изменить свое решение.

Фрэнк хорошо разбирался в психологии молодых парней. Трей наверняка знал какой-то секрет, что-то такое, чем не собирался с ним делиться, болезненную тайну слишком личного характера, чтобы ее с кем-то обсуждать. Но не существовало таких личных вопросов, о которых бы Фрэнк еще не слышал от своих подопечных. Он заговорил с Треем отцовским тоном.

— ТД, что произошло, когда ты приехал к себе домой? — мягко поинтересовался он. — Я точно знаю, что случилось нечто непредвиденное, поскольку ты вернулся из Техаса другим человеком. А теперь еще и Джон срывается, чтобы стать священником. Догадываюсь, что тебе трудно об этом говорить, но я, возможно, сумею помочь, что бы это ни было. Ты рассказывал нам, что вы с ним вдвоем мечтали поехать в Майами еще с начальной школы. Когда вас выбирали, вы никогда даже не упоминали какое-то другое учебное заведение.