Неужели Рид прав?..

— Что? — переспросила Анна.

— Нет, ничего, — улыбнулась я. — Ты, действительно, особенная. В хорошем смысле. Ты отличный маг, Анна… Да, и еще раз спасибо, — я наконец поднялась, готовясь уходить. — Без тебя я бы не узнала, что тоже на кое-что способна …

— Тебе еще многое предстоит узнать о себе, — Анна проводила меня до двери. — У тебя еще все впереди, Диана…

— Добрый вечер, моя богиня, — оставаясь в своем стиле, приветствовал меня Мартин, встречая на ступеньках крыльца дома Саманты. — Ты сегодня особенно прекрасна, — он взял мою ладонь и поцеловал ее. Я стиснула зубы, ощутив знакомое возбуждение от его прикосновений. Слава богу, он долго меня не мучил и сразу же отпустил руку. — Это платье тебе очень идет…

Я непроизвольно глянула в затемненное стекло автомобиля Мартина, припаркованного тут же у ступенек, и попыталась словить свое отражение в нем. Платье мне самой очень нравилось: оно было коротким, чуть выше колена, облегающим, без бретелек, сшитым из приятной на ощупь шелковистой ткани, необыкновенно глубокого цвета морской волны… И сама я в нем себе очень нравилась. Вот только, если бы не эти туфли на высоченных шпильках, которые мне по собственной инициативе одолжила Беатрис, посчитав, что они идеально подойдут к моему наряду. В них я чувствовала себя очень непривычно и неуверенно, отчего приходилось передвигаться осторожно, небольшими шажочками, словно идя на ходулях…

Мартин тоже выглядел шикарно в своем дорогущем серебристо-сером костюме, о чем я не преминула сказать ему. Обменявшись светскими любезностями, мы наконец уселись в машину и выехали за ворота.

— Кстати, а как называется опера, на которую мы идем? — спросила я, непроизвольно поправляя заколку в своей высокой прическе.

— «Набукко», Джузеппе Верди, — ответил Мартин. Название оперы мне ни о чем не сказало (мне ужасно неловко признаваться, но я ни разу не была в опере и совсем не разбиралась в ней), зато имя ее автора было, безусловно, знакомо и даже произвело определенное впечатление.

— Либретто к ней написал Темистокле Солера, — со знанием дела продолжал Мартин. — Ее премьера состоялась в 1842 году в «Ла Скале», в Милане…

— Давно… — только и смогла протянуть я, понимая, что не могу достойно поддержать обсуждение этой темы.

Мартин, похоже, понял, что я в этом деле профан, потому что еле заметно усмехнулся и тут же переключился на другое: вначале спросил о Саманте, а после в шуточной манере завел разговор об отношениях Беатрис и Ральфа. К счастью, тему наших взаимоотношений он по дороге не затрагивал, что позволило мне немного расслабиться и даже получить удовольствие от непринужденной беседы с ним.

…До этого момента здание Венской оперы я видела лишь снаружи, и уже тогда оно казалось мне невообразимо большим и величественным, но когда я оказалась внутри… Просторный холл, широкие лестницы, роскошь интерьера — все это будто обрушилось на меня, и я даже первое мгновение замерла, оглушенная и ослепленная этим великолепием. И люди…Мужчины в дорогих костюмах или же смокингах… Дамы в элегантных вечерних нарядах…

— Здесь ведь проводят венские балы, так? — спросила я, не отрываясь от созерцания окружающей меня обстановки.

— Именно, — улыбнулся Мартин и предложил мне взять себя под руку. — Пойдем в зал, скоро начнется спектакль…

Наши места находились в отдельной ложе, и меня это несколько покоробило: не очень-то хотелось оставаться с Мартином наедине.