— Здесь ведь проводят венские балы, так? — спросила я, не отрываясь от созерцания окружающей меня обстановки.

— Именно, — улыбнулся Мартин и предложил мне взять себя под руку. — Пойдем в зал, скоро начнется спектакль…

Наши места находились в отдельной ложе, и меня это несколько покоробило: не очень-то хотелось оставаться с Мартином наедине. Пытаясь усмирить нервозность, возникшую в этой двусмысленной ситуации, я решила углубиться в изучение буклета, рассказывающего об опере. Но не успела я прочитать и двух строчек, как прозвенел последний звонок и выключился свет… Тогда я откинулась на спинку кресла и приготовилась внимать действию, разворачивающемуся на сцене…

Сюжет оперы был основан на библейских событиях, а именно о евреях, плененных вавилонянами, а после отпущенными на родину царем Вавилона Наббуко (сокращенный итальянский вариант имени вавилонского царя Навуходоносора). Да, костюмы, декорации, голоса актеров и даже музыка — все это я могла оценить и всем восхититься, однако… Да простят меня поклонники данного жанра искусства и те, кто воплощает его в жизнь, но, к своему величайшему стыду, к концу первого акта я вынуждена была признать, что опера — это не мое, и я в ней ничего не понимаю… И когда в антракте Мартин сообщил, что в «Наббуко» целых четыре акта, я вовсе упала духом… К тому же мне почему-то разболелась голова и ужасно захотелось домой (вернее, к Саманте, дом которой мне за последний месяц стал почти родным), и я с тоской начала скользить взглядом по закрытому занавесу на сцене.

— Не хочешь прогуляться по театру немного? — проговорил тем временем Мартин, на что я лишь неопределенно пожала плечами.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — он, как всегда, оказался невероятно проницательным. — Ты какая-то бледная…

— Что-то голова разболелась, — честно призналась я. — И очень душно…

— Хочешь, уйдем отсюда? — вдруг предложил Мартин, и я чуть не подпрыгнула на месте от радости, услышав это, но внешне постаралась сдержать свой порыв, тихо спросив:

— А как же опера?.. Ведь еще три акта…

— Сходим в другой раз, — просто ответил Мартин. — Это же не конец света…

— Хорошо, — я слегка улыбнулась. — Я действительно чувствую себя неважно… Единственное, что мне сейчас бы хотелось — это прилечь и, возможно, поспать…

Мартин кивнул и помог мне подняться.

— Я хотел пригласить тебя на ужин, — уже в машине произнес он, накрыв мою ладонь своей, — но, как понимаю, сейчас это не к месту…

— Ты правильно понимаешь. Извини, — ответила я, виновато улыбнувшись. — И за испорченный вечер тоже…

— Ничего страшного, — сказал на это Мартин и тут же добавил, ухмыльнувшись: — Просто будешь мне должна свидание… Дружеское, конечно.

— Договорились, — кивнула я, с досадой понимая, что этот долг мне придется возвращать совсем скоро.

На улице уже успело стемнеть, когда я, попрощавшись с Мартином, вышла из машины. Направляясь по дорожке к дому, я с некоторым удивлением подумала, что во всем доме свет горел лишь в окне Анны. Неужели Беатрис и Саманты нет дома? Ну, допустим, Саманта никогда не предупреждает о своем уходе, но Беатрис… Не помню, чтобы она куда-то собиралась вечером…

Холл тоже оказался погруженным в полумрак, и единственным источником света служили несколько небольших светильников, располагавшихся вдоль лестницы.