— Значит, еще было не время для всей правды, — усмехнулся Джастин и накрыл мою ладонь своей. — Не стоит зацикливаться на мелочах. Ты слишком много думаешь и анализируешь, Диана…

Я вздохнула и улыбнулась. Джастин как всегда прав: я, действительно, люблю углубиться в анализ, порой застревая на мелочах и теряя самую суть… Сейчас же суть была в том, что мы с Джастином вместе, остальное — ничего не значащие мелочи…

— А из рук Беатрис тебе было приятно есть суши? — ревниво поинтересовалась я потом.

— Конечно, — серьезно отозвался Джастин и, увидев, как я нахмурилась, весело добавил:- Это ведь была единственная возможность наконец-то нормально поесть…

Я чуть было не запустила в него скомканной салфеткой, но тут подоспел официант со счетом, и я лишь шутливо погрозила Риду кулаком….

…- Что такое? — я обеспокоенно посмотрела на неожиданно помрачневшего Джастина.

После обеда в кафе мы уже больше часа, как гуляли по городу. Настроение у нас обоих было отличное, все проблемы будто отодвинулись в сторону, и мы наслаждались каждой минутой, каждой секундой, проведенной вместе. И вдруг Джастин резко остановился и замолчал, уставившись на невзрачное двухэтажное здание с такой же невзрачной вывеской «Аптека».

— Ты чего? — повторила я, положив руку ему на плечо.

— Здесь до сих пор аптека…, - наконец проговорил Джастин глухим бесцветным голосом.

— И… что? — я чувствовала невероятное напряжение, исходившее от него, и оно мгновенно начало передаваться мне.

— Это мой дом, — не отрывая взгляда от вывески, судорожно сглотнул Рид.

Я тихо выдохнула и, понимая, что слова здесь не нужны, просто прижалась щекой к его плечу.

— Я здесь не был с того самого дня…, - произнес Джастин через некоторое время. — Оказывается, он мало изменился…

Вдруг дверь аптеки приоткрылась, и из нее выглянула полноватая темноволосая женщина неопределенного возраста.

— Вы что-то хотели, синьоры? — приветливо поинтересовалась она, переводя взгляд с Джастина на меня. Взглянув в ее ярко-голубые глаза, я вздрогнула: они были точь-в-точь, как у Джастина. Сомнений быть не могло: эта женщина была родственницей Джакомо Агостини.

— Нет, спасибо. Извините, — быстро ответил Джастин, будто очнувшись, и, схватив меня за руку, потянул прочь. — Пойдем, Диана…

Я извиняюще улыбнулась, посмотрев на растерянную женщину, и поспешила за Джастином. Удалившись на достаточное расстояние от места, бередившее ненужные воспоминания, Рид замедлил шаг и сдержанно произнес:

— Предлагаю зайти в бар, — после чего повел меня на противоположную сторону улицы, где находилось соответствующее заведение. Я подумала, что мы недавно обедали, но вслух высказать Джастину это не решилась: пусть делает, что хочет, лишь бы с его лица сошло это ужасное выражение горечи и отчаяния.

В полутемном баре наблюдалось все то же затишье и безлюдье, что и во всем городке. Джастин сразу же занял место около барной стойки, и мне ничего не оставалось, как сесть рядом (хотя я бы предпочла уединиться где-нибудь в дальнем углу).

— Виски, — не раздумывая, попросил Рид у молодого бармена. — Со льдом.

Тот кивнул и с предупредительной улыбкой посмотрел на меня:

— А синьорина что будет?

— Как насчет клубничного вина, синьорина? — Джастин тоже посмотрел на меня, и наконец на его лице появилась легкая улыбка, а взгляд потеплел.

— Никогда не пробовала, — улыбнулась я в ответ, с облегчением понимая, что Джастин начинает расслабляться и уже не выглядит таким потерянным.