Раздраженно опустив рукава рубашки, Ранд упал в кресло. То, что он сделал, по-видимому, не произвело впечатления на Логайна. Этот человек знал, что саидин стала чистой, но не мог поверить, что Ранд или кто-либо из людей осуществил очищение. Не думал ли он, что Творец решил простереть к ним руку милосердия после трех тысяч лет страданий? Творец создал мир и затем оставил его человечеству, чтобы оно творило из него, что сможет — небеса или Бездну Рока, по своему выбору. Творец создал множество миров; он смотрел, как каждый из них цветет или погибает, и продолжал творить бесчисленное множество новых. Садовник не станет плакать над каждым завядшим цветком.

На мгновение Ранду показалось, что это мысли Льюса Тэрина. Он никогда не размышлял таким образом о Творце или о чем-либо другом, насколько мог припомнить. Но он чувствовал, как Льюс Тэрин одобрительно кивает ему, как человек, выслушавший мнение собеседника. Однако тем не менее мысли подобного рода никогда не приходили ему в голову до Льюса Тэрина. Насколько велико разделяющее их расстояние?

— Таиму придется подождать, — устало произнес Ранд. Как долго сможет Таим ждать? Он удивился, что не слышит голоса Льюса Тэрина, убеждающего его прикончить этого человека. Хотел бы он, чтобы от этого ему стало хоть немного легче! — Башир, ты пришел, просто чтобы убедиться, что Логайн добрался до меня без затруднений, или чтобы сказать мне, что кто-то прикончил Добрэйна? Или у тебя тоже неотложное дело ко мне?

Башир приподнял бровь, услышав тон Ранда, и выпятил челюсть, взглянув на Логайна, но через мгновение он фыркнул так, что его густые усы затряслись.

— Двое человек обыскали мою палатку, — сказал он, поставив кубок на синий резной столик у стены. — У одного из них было письмо, и я мог бы поклясться, что написал его сам, если бы не знал, что ничего подобного не писал. Приказ забрать из палатки «определенные предметы». Лойал говорит, что у людей, напавших на Добрэйна, имелось подобное же письмо, якобы написанное Добрэйном. И слепой сможет увидеть, что им было нужно, если немного подумать. Добрэйн и я — наиболее вероятные кандидаты на роль тех, кому ты мог поручить хранить печати. Три печати находятся у тебя; другие три, как ты говоришь, сломаны. Возможно, Тени известно, где находится последняя.

Когда салдэйец заговорил, Лойал отвернулся от камина; его уши напряженно поднялись, и наконец он воскликнул:

— Это очень серьезно, Ранд. Если кому-то удастся сломать все печати, удерживающие Темного в узилище, — а может быть, достаточно лишь еще одной или двух — Темный сможет вырваться на свободу! Даже ты не сможешь противостоять Темному! То есть, конечно, я знаю, что в Пророчествах говорится, что сможешь, но это, должно быть, просто так говорится.

Даже Логайн выглядел озабоченным, его глаза выжидающе остановились на Ранде, словно соизмеряя его с Темным.

Ранд откинулся в своем кресле, стараясь ничем не показать, насколько он устал. Печати от узилища Темного, с одной стороны, Таим, раскалывающий Аша'манов, — с другой. Сломана ли уже седьмая печать? Делает ли уже Тень первые ходы Последней Битвы?

— Как-то ты сказал мне одну вещь, Башир. Если враг предлагает тебе две цели…

— Бей по третьей, — закончил за него Башир, и Ранд кивнул. В любом случае, он уже все решил. Гром сотряс окна так, что стекла задребезжали в переплетах. Гроза усиливалась.

— Я не могу бороться одновременно с Тенью и с Шончан. Я посылаю вас троих к Шончан, чтобы договориться о перемирии.

Башир и Логайн, остолбенелые, молча воззрились на него. Затем они начали возражать, перебивая один другого. У Лойяла был такой вид, словно он вот-вот упадет в обморок.