- Ой, забудь! - замахал руками дивоярец. - Это вообще из другой оперы.

- А мне-то он зачем? - изумлялся Джакаджа, - Ты так приставал ко мне, прямо настаивал: бери, мол, бери! Чего я с ним должен был делать? Надеть на палку и ходить по ярмарке?

Молодой человек засмеялся, но дивоярцу отчего-то было не до смеха. Он выглядел так потерянно, как будто утратил что-то. Вот это уже было: почти точно так же.

Продолжая пребывать в растерянности, он машинально шарил в кармане и извлёк оттуда крохотный пузырёк темного стекла с запломбированным воском горлышком - капли две могло вместиться в этот мелкий сосудик. Добыв его из кармана, дивоярец оторопело уставился на него.

- А это что? - тут же заметил находку Джакаджа.

- А... это мне дал один колдун в горах, - пробормотал Лён, как будто отсутствуя мыслями на этом месте.

- Это пока я объедался блинами у той девицы? - уточнил приятель.

- У какой девицы? - не понял дивоярец.

- Н-да, - пристально глянув на него, обронил Джакаджа, - печальный случай - отшибло память. Кажется, тебя околдовали. Не тот ли таинственный чародей? Мы с тобой побывали в недурных приключениях и очень славно повеселились. И что же: этот колдун тебе вручил зелье, а для чего - не объяснил?

- Он сказал, что это эликсир любви... - всё так же рассеянно проговорил маг, пряча свой фиальчик.

Дальнейший путь лежал к Наганатчиме - каменным великанам, ровесникам Селембрис, свидетелям её таинственного прошлого. Там, на трёх сросшихся макушках, ждал Лёна ещё один кристалл, а в заговорённой суме лежал перстень с жёлтым камнем - тот, что снял он с руки мёртвого Ромуальда, и в этом камне скрыт теперь навеки отец Долбера - царь Лазарь. Вот как свели их пути-дорожки. Тогда, во время погружения в эту сказку, был Лён в образе Румистэля, и вот он под этим именем выходит из зачарованной земли. Он снова пересёкся сам с собой. А сейчас, как видел он из куска жизни Линарри, поедет он с Джакаджей к Наганатчиме и знает, что там встретит. Под грудой камней на вершине горы лежит пустой кристалл - в нем нет Ниянали! И кто ему скажет, что с ней произошло!

Через три дня прибыли они на край населённой Селембрис, где у начала пустынной области, окаймляющей волшебную страну, торчали над землёй три головы, сросшиеся затылками. Три навеки заснувших стража.

- Останься здесь. - сказал Джакадже Лён, оставив приятеля за чертой, где тот мог находиться в безопасности от тяжёлого влияния наваждения.

Сам он прикидывал как перебраться на вершину. Не стал он обращаться птицей, как Линарри, а направился к одной голове - там, сбоку, под нависшими густой гривой плющами, таился вход - нора, прогрызенная непонятно кем в незапамятные времена.

Поднявшись по плющу, Лён в самом деле обнаружил скрытое отверстие - ухо Наганатчимы. Так сказала ему Пипиха в тот день, когда Жребий привёл её и Лёна к этому месту. Тогда он не понимал всей подоплёки дела и полагал, что этот эпизод навсегда канул в прошлое. Непонятное решение Пипихи - это финал, к которому пришла его Нияналь. Но почему - по-прежнему тайна.

- Наганатчима! - позвал он, пройдя вглубь прохода.

Молчание.

- Наганатчима!! - требовательно крикнул дивоярец.

"Чего тебе?" - неохотно отозвалось в голове.

- Скажи, Наганатчима, куда девалась Пипиха?

"Не называй её Пипихой! - гневно загудел низкий голос. - Это Нияналь, твоя жена, Румистэль!"

- Я знаю! - настойчиво продолжал он, - Но она передумала и не тронула кристалл. Где она, Наганатчима?

"Беспамятный Румистэль! - грянул рёв, едва не сжёгший ему мозг, отчего дивоярец схватился за виски и чуть не забился в корчах, - Она тронула кристалл! Ниянали больше нет! Если хочешь знать больше - спроси Кречета!"

- Кто такой Кречет?! - дерзнул крикнуть Румистэль и приготовился получить такой удар, что мозг мог лопнуть.