- Пожалуйста. Не могли бы вы просто позвонить Изабелле ле Фано из Киммерийской Академии? - спросила она после долгой паузы. - Она меня знает. И можно мне немного воды?

Во рту было так сухо, что Элли почувствовала, как ее язык прочно прилип к небу. При упоминании о школе офицеры обменялись взглядами.

- Вы ученица школы? - спросил старший офицер. С отеческим лицом и седыми волосами он не выглядел устрашающе. Элли кивнула.

- Весьма интересно. - Он повернулся к молодому офицеру, который деловито печатал. - Разве к нам когда-либо попадали ученики Киммерии?

Не отрываясь от монитора, полицейский покачал головой: - Я не думаю.

Пожилой коп повернулся к Элли, изучая ее с откровенным любопытством. Поерзав немного, Элли хорошо представила, что он видел: девочку-подростка с грязью на лице, со спутанными темными волосами и трясущую от похмелья.

 - Что же девушка из хорошего закрытого учебного заведения грешит в церкви? Вашим родителям не удалось купить одну для вас, если вы в самом деле хотели одну?

Коп за компьютером фыркнул, смеясь. Увидев это, кровь бросилась в лицо Элли. Она ненавидела насмешки. Вздернув подбородок, она устремила на офицера холодный взгляд: - Вы понятия не имеете, на что похожа моя жизнь.

Но полицейский не казался нисколечко запуганным. Наоборот, он выглядел, будто ждал такой реакции.

 - В самом деле?- он откинулся на спинку стула, так что передние ноги оторвались от земли. - Почему бы тебе не рассказать нам?

Угрюмо Элли покачала головой: - Я не хочу говорить об этом.

 - Какая жалость! - произнес он, и его улыбка исчезла. - Потому что разговор о ней, единственное, что позволит тебе быстро выйти отсюда.

Колючее подозрение вызвало мурашки на руках Элли. Что-то здесь не ладно. Ее арестовывали несколько раз и раньше, но полиция никогда так не действовала. Они никогда не заботились, в какую школу, она ходит. Все всегда просто и ничего лишнего: "Как тебя зовут? Сколько лет? Кто ваш родитель или опекун?" Сохраняя твердость в голосе, она выдержала его взгляд.

- Мне шестнадцать лет. Я не могу говорить с вами без взрослого, несущего за меня ответственность в настоящее время. Позвоните моей директрисе, Изабелле ле Фано. Она сообщит все, что вам требуется узнать.

 - О, мы сделаем это,- заверил ее офицер. Он выглядел сейчас далеко не по-отечески. - Но сначала мы хотим задать тебе несколько вопросов.

Они бесконечно сыпали вопросами, а она отказывалась отвечать на них. Сколько учеников в школе? Сколько учителей? Как их зовут? Что происходило в школе? Любые странные классы? Любое эксцентричное поведение? Что-нибудь незаконное? Наркотики? Элли просто уставилась в пол, сердитая и опустошенная. Все, что она сказала: - Звоните Изабелле ле Фано. Она ответит на ваши вопросы.

Когда девушка, наконец, услышала знакомый голос Раджа на ресепшне, то почувствовала облегчение, словно глоток свежего кислорода наполнил легкие. Дыхание выровнялось - она выйдет отсюда. Оба офицера сразу же оставили ее в покое. Стены были тонкими, и она слышала, как Радж спокойно представлял документы, доказывая, что она - ученица школы, откровенно солгав, что и Марк является также учеником и все это просто детская шалость. Школа, по его словам, оплатит любой ущерб. Он был вежлив, хотя она слышала, кипящий гнев, скрывающийся в его голосе. Направлен он на нее или полицию, она не могла сказать. Когда полиция спросила его о системе безопасности школы, он ни разу не повысил голос, хотя тон был угрожающим.