Кажется, я об этом уже говорил: законы гостеприимства для этих типов — святое. Бред, если подумать, но это так.

Я почтительно склонил голову, боясь ляпнуть что-нибудь лишнее вроде «черт подери, не часто простому смертному удается обвести вокруг пальца фэйре». Пожалуй, это даже могло бы служить доказательством того, что я не полностью лишен дипломатических способностей.

— Я не желал бы злоупотреблять твоим гостеприимством дольше, чем это абсолютно необходимо, о Повелитель Охотников. С твоего позволения мы немедленно отбудем, дабы не беспокоить тебя далее.

— Не слушай его, о Эрлкёниг! — выкрикнул чистый женский голос. Я без труда узнал Эсмеральду. — У него мед на устах и яд в душе, и он единственно помышляет обмануть тебя.

Эрлкёниг повернулся к вампирской парочке — те до сих пор оставались на ногах, несмотря на все усилия нападавших на них гоблинов. Несколько секунд он молча смотрел на них, а потом, покосившись на павших гоблинов, наклонил голову.

— Охотники Красной Коллегии, продолжайте же. Я весь слух и внимание. Молю, поведайте мне все.

— Воистину эта добыча скользка как угорь, — заявил Эстебан. — Обложенный со всех сторон, лишенный надежд на спасение, этот чародей избрал позорнейший путь, дабы избежать естественного завершения охоты. Злокозненно привел нас чародей сюда, в твои владения, дабы использовать тебя, о Эрлкёниг, против своих собственных врагов.

— Охотясь на лису, не дай ей заманить себя в берлогу к медведю, — заметил Эрлкёниг. — По моему разумению, каждый охотник должен помнить это.

— Отменно сказано, о Король Гоблинов, — сказала Эсмеральда. — Однако же этим своим действием чародей рассчитывает втянуть тебя в войну между своим народом и моим, ибо охотимся мы на него по повелению нашего короля и господина в рамках нашей праведной войны.

Эрлкёниг сощурился и повернулся обратно ко мне.

— Я ничего не ищу от других существ, кроме как возможности охотиться без помех и препятствий, как велят древние традиции. — В словах его я услышал скрытую угрозу. — Говорю тебе прямо и открыто, сэр Рыцарь, если слова этой охотницы окажутся правдой, сурово я покараю тебя и твою спутницу — так сурово, что об этом будут и через тысячу лет вспоминать лишь шепотом от ужаса.

Я поперхнулся. Подумал немного. Потом вскинул голову.

— Как Рыцарь Зимней династии, — спокойно заявил я, — даю тебе слово, что не имел таких намерений, приходя сюда. Чистый случай привел нас в твои чертоги, о Эрлкёниг. Клянусь в этом своей силой.

Древний король пристально смотрел на меня, раздувая ноздри. Потом медленно запрокинул голову и кивнул.

— Что ж, наши в высшей степени хитроумные гости задали нам загадку, — пророкотал он, переводя взгляд с Ээбов на нас со Сьюзен и обратно. — Что делать с вами со всеми. Ибо не желаю я поощрять визитов, подобных этому. — Он брезгливо скривил рот. — Теперь я вспомнил, почему не преуспел я в галантности так, как сидхе. Их подобные штуки забавляют. По мне, так от них помрачается сознание.

— Мой король, древние законы требуют кровно покарать их всех, — произнес очень крупный, очень мощный гоблин, сидевший за одним из ближайших к трону столов. — Они вторглись в наше королевство. Выставим же их головы над его вратами, дабы они служили напоминанием для тех, кто замыслит подобное.

По толпе гоблинов пробежал одобрительный ропот.

Некоторое время Эрлкёниг обдумывал это предложение.

— Или же, — подал голос я, — это может привести к дальнейшему вмешательству. Красная Коллегия не может не заметить исчезновения своих посланников, буде они не вернутся.