— Если фортуна будет к вам благосклонна, вы погибнете при испытании — быстро и чисто. Если нет… — Он пожал плечами. — Некоторым моим сородичам — Раффоруту, например — не терпится использовать все помещения моих чертогов по назначению. Вы будете развлекать их, насколько у вас хватит жизни. Что может продлиться очень, очень долго.

Сьюзен внимательно посмотрела на Эрлкёнига.

— Раз так, давайте начнем. У меня тоже имеются обязательства, а время поджимает.

Он склонил голову.

— Как пожелаешь, леди-охотница. Сэр Рыцарь, леди, прошу вас, пройдите в круг.

Я двинулся к кругу; Сьюзен шла рядом.

— Как будем действовать? — спросила она.

— Быстро и жестко.

— И почему это я подозревала, что тебе захочется именно так?

Я рассмеялся — по-настоящему, от души.

— Мне казалось, это мне положено иметь на уме всего одно.

— О, когда мы были моложе, так дело и обстояло, — отозвалась она. — Правда, теперь мы, похоже, поменялись ролями.

— Ты хочешь сказать, ты тоже предпочтешь быстро и жестко?

Она бросила на меня лукавый взгляд из-под длинных ресниц.

— Скажем так, время от времени об этом можно поговорить.

Она покрутила в воздухе ножкой от стола. Я молча смотрел на нее. Она остановилась и вопросительно изогнула бровь.

Моя крестная намекала мне на возможность избавить Сьюзен от твари, поглотившей половину ее сущности, жаждавшей моей крови. Братство Святого Жиля не одну сотню лет пыталось добиться этого, но безуспешно. Все же имелась вероятность того, что, поработав над этим как следует, я смогу вернуть ей контроль над ее жизнью.

Но даже если мне это удастся, мы не сможем быть вместе. Не сейчас.

Мэб сама по себе уже не подарок… и, блин-тарарам, как же я об этом не подумал? Наследница Мэб, Мэйв, Зимняя Леди, по части вздорности обставила бы даже мать. И при этом она, бесспорно, красивее, порочнее, а значит, с гораздо большим энтузиазмом захочет поразвлечься со всеми, кто мне близок.

Интересно, сколько времени мне потребуется на то, чтобы потерять себя? Недели? Месяцы? Ни Мэб, ни Мэйв наверняка не захотят, чтобы я оставался самим собой. И когда я стану тем, кем они захотят меня видеть, будет ли меня вообще заботить то, каким я был? И что значили для меня те, остальные?

— Мне тебя не хватает, — только и произнес я.

Она заморгала и отвернулась. А потом через силу улыбнулась мне. По щеке ее скатилась слеза — казалось, такого не случалось настолько давно, что она никак не вспомнит, что при этом делать.

— А мне не хватает наших шуток.

— Как ты могла? — тихо спросил я. — Как ты могла не сказать мне о ней?

— Разрываясь на части, — так же тихо ответила она. — Я понимаю, это неправильно. Я знала это, когда поступала так, и знала, что… что рано или поздно пожалею об этом. Но ее безопасность была для меня важнее. Я не прошу тебя простить меня. Просто… просто пойми.

Я подумал о той минуте на Каменном Столе, когда мне пришлось делать выбор.

— Угу, — вздохнул я, поднял руку и коснулся ее лица пальцами. Потом нагнулся и поцеловал ее в лоб. — Я понимаю.

Она шагнула ко мне, и мы обнялись. Она показалась мне в моих объятьях до странного хрупкой, уязвимой. Мы постояли так еще чуть-чуть, борясь с надвигающимся страхом. На сотни красных глаз, что глазели на нас, мы не обращали внимания. Нам это даже более или менее удалось.

Еще один похожий на пушечный выстрел хлопок в ладони сотряс зал.

— Красные охотники, — возгласил Эрлкёниг.