— Совершенно справедливо! Но есть ли такой герцог, мэм?

— Ему же лучше, если его пока нет, — мрачно отозвалась миссис Флор.

Серена оставила ее предаваться мрачным размышлениям и отправилась переменить книгу в библиотеку Даффилда на Милсом-стрит. Покончив с этим, она вышла из библиотеки и столкнулась с высоким человеком, который отступил назад и произнес:

— Ради Бога, простите меня!

Девушка быстро подняла глаза, и он ахнул.

— Серена! — проговорил он дрожащим голосом. — Серена!

Словно и не было этих шести лет! Она протянула руку, говоря таким же, как и он, неуверенным голосом:

— О, неужели это возможно! Гектор!..

Глава VIII

Они стояли на месте, взявшись за руки, — сильно побледневший джентльмен и очаровательная леди. Ее карие глаза вопросительно смотрели в его удивленные голубые, и никто из них не в силах был произнести хоть слово, пока раздраженный голос: «Простите, сэр! Да пропустите же!» — не вернул их в действительность, заставив майора Киркби отпустить маленькую ручку, которую он так нежно сжимал, и отступить в сторону, произнеся неразборчиво извинение в адрес нетерпеливого горожанина, на чьем пути они оказались.

Словно какие-то чары развеялись, и Серена нашла в себе силы сказать:

— Спустя столько лет! Вы ни капельки не изменились. Хотя нет, вот этих морщинок в уголках ваших глаз прежде я не замечала. Мне кажется, щеки у вас не были такими впалыми. Но я готова поклясться, что вы так же хороши, как и прежде, мой милый Гектор!

Он улыбнулся, услышав шаловливую нотку в ее голосе, но ответил совершенно серьезно:

— О, вы похорошели еще больше по сравнению с тем, какой я вас запомнил! Серена! Серена! Простите меня. Я едва сознаю, что говорю, где я!

Она неуверенно рассмеялась, пытаясь заговорить обычным голосом:

— Вы на Милсом-стрит, сэр, полностью загораживаете проход в отличную библиотеку Даффилда. И зрелище джентльмена с воинской выправкой, который стоит, словно окаменев, со шляпой в руке, привлекает внимание, позвольте напомнить вам об этом. Не уйти ли нам в менее оживленное место?

Он, бросив испуганный взгляд через плечо, покраснел, засмеялся и снова надел свою касторовую шляпу с высокой тульей.

— О Господи, вы правы! Но я был так поражен! Могу ли я сопровождать вас? Ваша горничная… Ваш лакей…

— Я одна. Вы можете предложить мне руку, но разве вы не собирались зайти в библиотеку?

— Нет — да! Какое это имеет значение? Но вы одна? Как же так? А вы уверены…

— Дорогой мой Гектор, в следующий день рождения — а до него, между прочим, не так уж и далеко — мне будет двадцать шесть! — сказала Серена, кладя руку на сгиб его руки и мягко увлекая в сторону от входа в библиотеку. — Как же давно, кажется, все это было. Мне тогда едва исполнилось девятнадцать лет, а вы так гордились своим первым чином. К каким заоблачным высотам вы поднялись на этот раз? Скажите мне, как я должна к вам обращаться?

Его свободная рука поднялась, чтобы легко пожать ее пальцы в перчатке, что так нежно касались сгиба его левой руки.

— Как вам будет угодно. Но то, как музыкально ваши губки произносят имя Гектор, напоминает мне, что я и не надеялся когда-нибудь это услышать. Увы, заоблачных высот нет: я не достиг ничего более внушительного, чем чин майора.

— Уверяю вас, это звучит очень мило! Вы сейчас в отпуске? Вы ведь не в военной форме.

— Я продал чин в конце прошлого года. Возможно, вам это неизвестно — мой брат скончался вот уже три года назад. Я вступил во владение наследством в то время, когда Бонапарт бежал с Эльбы, и, если бы не это обстоятельство, мог бы выйти в отставку еще два года назад.