— Ах вот как! Да, конечно, ведь… То есть я хочу сказать, что так, должно быть, оно и было… — пробормотал Киркби, совершенно сбитый с толку.

Фанни продолжала вышивать, оставаясь в неведении, что ее слова открыли майору трудности ее семейной жизни. Она, конечно, пришла бы в ужас, если бы знала, какое впечатление произвели на него ее слова о привычном образе жизни и характере Серены. С возрастающим беспокойством он продолжал спрашивать себя, сможет ли Серена когда-нибудь удовлетвориться той жизнью, которую он мог предложить ей. Однако когда майор заговорил об этом, его невеста удивилась и сказала: «Скучать? Дорогой Гектор, что за абсурдные мысли? Можете мне поверить, я сумею найти себе занятие в Кенте».

Одна заметка в разделе новостей «Курьера» заставила Серену спросить однажды, не собирается ли он баллотироваться в парламент. Он уверил ее, что нет, но девушка, прежде чем он успел сказать что-либо еще, уже принялась обсуждать этот вопрос, строить планы, размышлять о его возможной карьере, раскрывая перед ним перспективы такого занятия. В отчаянии он рассмеялся:

— Но мне же не нравится заниматься всем этим!

Сказав это, он с облегчением понял, что она, очевидно, совсем не разочарована, хотя у него и осталось чувство, что его пытались силой увлечь по пути, избранному отнюдь не им самим.

— В самом деле? Правда? Тогда, конечно, вам не следует баллотироваться, — согласилась она.

Когда Серена рассказывала ему о своей жизни в те годы, когда он воевал на континенте, майору часто вспоминались слова Фанни об обилии родственников у людей высшего света. «Он мне что-то вроде пятиюродного кузена», — говорила Серена, и скоро ему стало казаться, что, должно быть, ее кузены рассеяны по всей Англии. Однажды Гектор пошутил по этому поводу, но Серена ответила совершенно серьезно:

— Да, и если бы вы знали, как это скучно и утомительно. Приходится поздравлять их с днем рождения и именин, приглашать на обеды, а некоторые, смею вас заверить, просто невозможные люди.

Гектор расхохотался, но в глубине его души затаился страх, что эти люди, пусть отвратительные или скучные, составляли неотъемлемую часть той единственной жизни, которую она понимала или, возможно, в которой только и могла быть счастлива. Однажды, когда он заглянул в Лaypa-плейс, ожидая найти ее скучающей из-за дождя, что лил не переставая с самого рассвета, Гектор обнаружил, что его невеста читает скандальный роман. Майор все больше убеждался, что мирное и спокойное существование, которое он планировал для них обоих, никогда не удовлетворит ее.

Серена протянула ему руку и одарила одной из самых очаровательных улыбок:

— Я очень увлечена одной книжкой, любимый! Это самая занятная книга из всех, когда-либо написанных. Вы уже видели ее? Главные персонажи отлично можно узнать, да и догадаться о том, кто остальные, тоже не составляет большого труда. Я уже давно так не смеялась!

Он поднял один из маленьких томиков с золотым обрезом.

— Что это? «Гленарван», написано известным автором. Неужели это такая замечательная книга?

— Бог мой, нет! Это крайне абсурдная смесь всевозможной чепухи. Автор — леди Кэролайн Лэм! Все Лэмы описаны тут, а леди Холланд — так просто мастерски, мне кажется, что я о ней слышала. Гленарван, конечно, это Байрон, и весь замысел в том, чтобы отомстить ему за то, что он отказался от романа с ней!

— Боже милосердный! — ахнул Гектор. — Должно быть, она просто сошла с ума, если решилась на такое.

— Думаю, что да, бедная душа! Но это началось еще тогда, когда она по уши влюбилась в Байрона.